Санджая
वसात्यं निहतं दृष्ट्वा क्रुद्धाः क्षत्रियपुंगवाः ॥
परिवव्रुस् तदा राजंस् तव पौत्रं जिघांसवः ॥
विस्फारयन्तश् चापानि नानारूपाण्य् अनेकशः ॥
तद् युद्धम् अभवद् रौद्रं सौभद्रस्यारिभिः सह ॥
तेषां शरान् सेष्वसनाञ् शरीराणि शिरांसि च ॥
सकुण्डलानि स्रग्वीणि क्रुद्धश् चिच्छेद फाल्गुनिः ॥
vasātyaṃ nihataṃ dṛṣṭvā kruddhāḥ kṣatriyapuṃgavāḥ ||
parivavrus tadā rājaṃs tava pautraṃ jighāṃsavaḥ ||
visphārayantaś cāpāni nānārūpāṇy anekaśaḥ ||
tad yuddham abhavad raudraṃ saubhadrasyāribhiḥ saha ||
teṣāṃ śarān seṣvasanāñ śarīrāṇi śirāṃsi ca ||
sakuṇḍalāni sragvīṇi kruddhaś ciccheda phālguniḥ ||
Завидев васати сражённым, разгневанные витязи-кшатрии обступили тогда, о царь, твоего внука, рвущиеся сразить. Натягивая разнообразные луки во множестве, та грозная битва сына Субхадры с врагами завязалась. У них стрелы вместе с луками, тела, и головы с серьгами, в венках, в гневе посёк сын Пхальгуны.
462a1c64a715 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
За каждым павшим встают новые мстители — гибель васати лишь множит врагов: таков самовоспроизводящийся круг войны, где смерть рождает смерть. И отрок, окружённый, посекает «головы с серьгами, в венках» — украшенные для жизни, срубленные в бою. Знаменательно, что предание и здесь оплакивает красоту павших образом серёг и венков. Стих учит, что насилие самовоспроизводится: каждый убитый зовёт мстителей, и круг гибели не замыкается; что война губит украшенных для жизни, обращая венки в погребальные; и что предание, не уставая поминать серьги и гирлянды на отсечённых головах, всякий раз напоминает: за сухим счётом павших — оборванные жизни, прекрасные и любимые.