Здесь рассказ завершается: открыт смысл топления сыновей — Ганга, по уговору с Васу, избавляла их от тягот земного рождения, и лишь Дью, зачинщик, остался жить долго как Бхишма. Знаменательно, что то, что Шантану видел как детоубийство, было на деле милостью — скорым освобождением проклятых богов. Здесь — подтверждение великого урока: суждение по внешности обманчиво; за видимой жестокостью может таиться сострадание, и лишь зная замысл целиком, постигаешь смысл происходящего. Знаменательно и двойное имя сына — Деваврата (Давший божественный обет) и Гангея (Сын Ганги): в самих именах предсказана его судьба — обет и небесное происхождение. Трогателен и образ скорбящего Шантану, в одиночестве возвращающегося в город: даже познав высший смысл, человек несёт бремя утраты — разлуку с любимой и оставшегося сына. В этом — правда земного удела: знание промысла не отменяет боли, но даёт ей смысл и опору. И завершается глава возвещением славы Шантану и величия рода Бхаратов, «чьё сказание именуется Махабхаратой», — так повествование подводит к новым деяниям и хранит память о том, что эта повесть есть итихаса, светоч дхармы.