शमम् एव परं मन्ये न तु मोक्षाद् भवेच् छमः ॥
आरम्भे पारमेष्ठ्यं तु न प्राप्यम् इति मे मतिः ॥
एवम् एवाभिजानन्ति कुले जाता मनस्विनः ॥
कश् चित् कदा चिद् एतेषां भवेच् छ्रेष्ठो जनार्दन ॥
śamam eva paraṃ manye na tu mokṣād bhavec chamaḥ ||
ārambhe pārameṣṭhyaṃ tu na prāpyam iti me matiḥ ||
evam evābhijānanti kule jātā manasvinaḥ ||
kaś cit kadā cid eteṣāṃ bhavec chreṣṭho janārdana ||
«Покой [воздержание] я считаю высшим, но покой не [приходит] от одного лишь отказа [от дела]; и верховенство не обретается одним лишь [его] начинанием, — таково моё мнение. Именно так разумеют разумные, рождённые в [добром] роду; [и всё же] кто-нибудь из них когда-нибудь стал бы лучшим [совершил бы это], о Джанардана».
ebd765f3ed41 · published Jun 16, 2026, 1:05:00 PM UTC
Page between verses with
Здесь раскрывается осторожная душа Юдхиштхиры: он ценит покой выше славы и опасается цены начинания. Знаменательно, что праведный медлит не из робости, а из любви к миру: он не рвётся к верховенству, страшась пролитой крови. Так писание являет миролюбие как добродетель царя; и далее раздаётся иной, деятельный голос — Бхимы.