Юдхиштхира уступает не страсти, а обету: «вызванный, не отступаю». Знаменательно, что он не лжёт себе, будто игра безопасна, — он прямо признаёт силу судьбы и свою связанность словом. Стих учит, что верность обету бывает тяжелее его нарушения: легче было бы уйти, прикрывшись благоразумием, но честь не позволяет. И «в воле предначертанного пребываю» — не малодушный фатализм, а смиренное приятие исхода при верности долгу. Праведник не отрекается от данного слова даже пред очевидной бедою; он вверяет себя высшему, делая своё. В этом — и его уязвимость, и его величие: дхарма не торгуется с опасностью.