अपश्यस् त्वं तं तदा घोररूपं; सर्वे त्व् अन्ये ददृशुर् दर्शनीयम् ॥
यस्माद् भीतः प्राञ्जलिस् त्वं महर्षिम्; आगच्छेथाः शरणं दानवघ्न ॥
क्षत्राद् एवं ब्रह्मबलं गरीयो; न ब्रह्मतः किं चिद् अन्यद् गरीयः ॥
सो ऽहं जानन् ब्रह्मतेजो यथावन्; न संवर्तं गन्तुम् इच्छामि शक्र ॥
apaśyas tvaṃ taṃ tadā ghorarūpaṃ; sarve tv anye dadṛśur darśanīyam ||
yasmād bhītaḥ prāñjalis tvaṃ maharṣim; āgacchethāḥ śaraṇaṃ dānavaghna ||
kṣatrād evaṃ brahmabalaṃ garīyo; na brahmataḥ kiṃ cid anyad garīyaḥ ||
so 'haṃ jānan brahmatejo yathāvan; na saṃvartaṃ gantum icchāmi śakra ||
[Агни сказал:] «Ты видел того тогда, ужасного облика; все же иные видели [его] зримого; убоявшись которого, со сложенными ладонями ты [к] махариши [Чьяване] пришёл в прибежище, о губитель данавов. [Так] кшатрийской [силы] брахманская сила тяжелее [больше]; нет ничего иного тяжелее [выше] Брахмана. Так я, зная брахманский жар как должно, не желаю [к] Самварте идти, о Шакра».
c0984b3dcfcc · publicado 21 jun 2026, 3:40:00 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Агни заключает уроком: брахманская сила выше кшатрийской, и нет ничего выше Брахмана — потому он и не пойдёт к Самварте. Знаменательно, что даже Индра некогда прибег к Чьяване как к прибежищу: сила духа смиряла громовержца. Стих учит, что превыше всякой власти и оружия стоит сила духовного знания и подвига; и мудрый, ведающий это, не дерзает противостать брахманскому жару даже по велению владыки богов.