तत् पश्यतां खे भुवि चाद्भुतं महद् हा हेति वादः सुमहान् अजायत
हन्त प्रिया दैवतमस्य देवी जहाव् असून् केन सती प्रकोपिता
अहो अनात्म्यं महद् अस्य पश्यत प्रजापतेर् यस्य चराचरं प्रजाः
जहाव् असून् यद्-विमतात्मजा सती मनस्विनी मानम् अभीक्ष्णम् अर्हति
tat paśyatāṃ khe bhuvi cādbhutaṃ mahad hā heti vādaḥ sumahān ajāyata
hanta priyā daivatamasya devī jahāv asūn kena satī prakopitā
aho anātmyaṃ mahad asya paśyata prajāpater yasya carācaraṃ prajāḥ
jahāv asūn yad-vimatātmajā satī manasvinī mānam abhīkṣṇam arhati
«У видевших то великое диво в небе и на земле поднялся весьма великий вопль: „Увы, увы! Милая божественнейшего, богиня, оставила жизнь; кем же была разгневана Сати?“ — „О, взгляните на великую чуждость этого владыки потомства, чьё потомство — всё движущееся и неподвижное: его непочтённая дочь Сати, разумная и всегда достойная почёта, оставила жизнь“.
6b65222b8a1f · опубликовано 14 авг. 2026 г., 02:00:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Анатмья — «безродственность, чуждость». Слово это стояло в шестнадцатом стихе третьей главы, где Шива назвал его причиною ссоры: «опьянение чуждостью».
Ха ха ити вадах — «вопль „увы, увы“». Плач передан звукоподражанием, как хрип умирающего в шестнадцатом стихе тридцатой главы третьей песни.
Праджа-патех ясья чарачарам праджах — «владыки потомства, чьё потомство — всё живое». Насмешка горькая: у отца всех тварей не нашлось места для собственной дочери.