तौ तु लब्धवरौ दृष्ट्वा कृतकामौ महासुरौ ॥
सर्वः सुहृज्जनस् ताभ्यां प्रमोदम् उपजग्मिवान् ॥
ततस् तौ तु जटा हित्वा मौलिनौ संबभूवतुः ॥
महार्हाभरणोपेतौ विरजोम्बरधारिणौ ॥
अकालकौमुदीं चैव चक्रतुः सार्वकामिकीम् ॥
दैत्येन्द्रौ परमप्रीतौ तयोश् चैव सुहृज्जनः ॥
tau tu labdhavarau dṛṣṭvā kṛtakāmau mahāsurau ||
sarvaḥ suhṛjjanas tābhyāṃ pramodam upajagmivān ||
tatas tau tu jaṭā hitvā maulinau saṃbabhūvatuḥ ||
mahārhābharaṇopetau virajombaradhāriṇau ||
akālakaumudīṃ caiva cakratuḥ sārvakāmikīm ||
daityendrau paramaprītau tayoś caiva suhṛjjanaḥ ||
«Увидев тех великих асуров, обретших дары, весь сонм друзей пришёл с ними в ликование; тогда они, отбросив косицы, сделались увенчанными диадемами, наделёнными драгоценными уборами, носящими беспыльные одежды; и устроили несвоевременное праздничное полнолуние, исполняющее все желания, те владыки дайтьев и друзья их».
d70c0a0c5806 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 18:01:16 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь за подвигом тотчас следует праздность и услада. Знаменательно, что, едва оставив тапас, братья ударяются в роскошь и пиры: достигнутое не во благо обращается в повод к самоуслаждению. В этом — урок: плод неправедного подвига — не очищение, а распущенность. Так писание являет смену аскезы разгулом; и за пресыщением последует пагуба.