के चिद् धर्मार्थसंयुक्ताः कथास् तत्र महाव्रताः ॥
रेमिरे कथयन्तश् च सर्ववेदविदां वराः ॥
सा वेदिर् वेदसंपन्नैर् देवद्विजमहर्षिभिः ॥
आबभासे समाकीर्णा नक्षत्रैर् द्यौर् इवामला ॥
न तस्यां संनिधौ शूद्रः कश् चिद् आसीन् न चाव्रतः ॥
अन्तर्वेद्यां तदा राजन् युधिष्ठिरनिवेशने ॥
ke cid dharmārthasaṃyuktāḥ kathās tatra mahāvratāḥ ||
remire kathayantaś ca sarvavedavidāṃ varāḥ ||
sā vedir vedasaṃpannair devadvijamaharṣibhiḥ ||
ābabhāse samākīrṇā nakṣatrair dyaur ivāmalā ||
na tasyāṃ saṃnidhau śūdraḥ kaś cid āsīn na cāvrataḥ ||
antarvedyāṃ tadā rājan yudhiṣṭhiraniveśane ||
Иные же, великих обетов, лучшие из знатоков Вед, вели и услаждались беседами, сопряжёнными с дхармой и артхой. Тот жертвенник, переполненный богами, дваждырождёнными и махариши, исполненными Вед, сиял, как звёздами — чистое небо. Не было вблизи него тогда, о царь, во внутреннем покое в обители Юдхиштхиры, ни шудры, ни лишённого обетов.
e65172aeffe5 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:27 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Над состязательным прением стоит иная беседа — «сопряжённая с дхармой и артхой», в которой мудрые «наслаждаются». Знаменательно, что высшая радость знатоков Вед — не победа в споре, а собеседование о благом. Что до запрета на вход неосвящённым — он касается не достоинства человека, а чистоты обряда: к самому средоточию священнодействия допускались лишь принявшие обет, как и ныне к иным таинствам приступают подготовленные. Стих являет, что святыня требует ограды не из презрения к иным, а из благоговейного бережения; и что вершина учёной беседы — не торжество над оппонентом, а совместная радость о дхарме.