धर्मे स्थितो धर्मसुतश् च राजा; धर्मश् च सूक्ष्मो निपुणोपलभ्यः ॥
वाचापि भर्तुः परमाणुमात्रं; नेच्छामि दोषं स्वगुणान् विसृज्य ॥
इदं त्व् अनार्यं कुरुवीरमध्ये; रजस्वलां यत् परिकर्षसे माम् ॥
न चापि कश् चित् कुरुते ऽत्र पूजां; ध्रुवं तवेदं मतम् अन्वपद्यन् ॥
dharme sthito dharmasutaś ca rājā; dharmaś ca sūkṣmo nipuṇopalabhyaḥ ||
vācāpi bhartuḥ paramāṇumātraṃ; necchāmi doṣaṃ svaguṇān visṛjya ||
idaṃ tv anāryaṃ kuruvīramadhye; rajasvalāṃ yat parikarṣase mām ||
na cāpi kaś cit kurute 'tra pūjāṃ; dhruvaṃ tavedaṃ matam anvapadyan ||
[Драупади:] «В дхарме стоит и царь, сын Дхармы [Юдхиштхира], а дхарма тонка, [лишь] искусным постижима; даже словом я не желаю приписать супругу и на атом порока, отвергнув свои достоинства. Но это неблагородно — что средь куру-героев ты влачишь меня, в нечистоте; и никто здесь не [возражает] — верно, они одобрили это твоё намерение».
24d5be147a23 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:03:37 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Даже здесь Драупади хранит верность супругу: «не желаю и на атом [приписать ему] порока». Знаменательно это благородство — поруганная женою, она защищает честь мужа прежде своей. И она изрекает великую истину: «дхарма тонка, [лишь] искусным постижима» — не всё в законе очевидно, иное требует тончайшего различения. Стих учит и тому, и другому: верности, что и в страдании не винит любимого, и смирению пред глубиною дхармы, чьи тонкости не всякому открыты. Но горше всего её слово о молчащих: «никто не [возражает] — значит, одобрили». Молчание пред злом есть согласие с ним; и собрание мудрых, безмолвствуя, разделило вину влачащего.