«Я знаю вечное сердце кшатрия, о котором говорили прежние и ещё более древние, позднейшие и ещё более поздние. Какой бы кшатрий, знающий дхарму кшатрия, ни родился здесь, он не должен склоняться ни перед кем из страха или ради пропитания. Пусть он поднимается, а не склоняется: усилие и есть мужество. Пусть лучше сломается не в суставе, но не склонится здесь ни перед кем. Великодушный пусть ходит как разъярённый слон; пусть всегда склоняется перед брахманами и перед одной лишь дхармой, о Санджая. Управляя остальными варнами и поражая всех злодеев, с союзниками или без союзников, таким он должен быть, пока жив».