यच् चापि कत्थसे राम बहुशः परिषत्सु वै ॥
निर्जिताः क्षत्रिया लोके मयैकेनेति तच् छृणु ॥
न तदा जायते भीष्मो मद्विधः क्षत्रियो ऽपि वा ॥
यस् ते युद्धमयं दर्पं कामं च व्यपनाशयेत् ॥
सो ऽहं जातो महाबाहो भीष्मः परपुरंजयः ॥
व्यपनेष्यामि ते दर्पं युद्धे राम न संशयः ॥
yac cāpi katthase rāma bahuśaḥ pariṣatsu vai ||
nirjitāḥ kṣatriyā loke mayaikeneti tac chṛṇu ||
na tadā jāyate bhīṣmo madvidhaḥ kṣatriyo 'pi vā ||
yas te yuddhamayaṃ darpaṃ kāmaṃ ca vyapanāśayet ||
so 'haṃ jāto mahābāho bhīṣmaḥ parapuraṃjayaḥ ||
vyapaneṣyāmi te darpaṃ yuddhe rāma na saṃśayaḥ ||
«А то, о Рама, что ты много раз хвалишься в собраниях: “Кшатрии в мире побеждены мной одним”, — выслушай это. Тогда ещё не родился Бхишма и не было кшатрия, подобного мне, который уничтожил бы твою боевую гордость и желание. Теперь я родился, о могучерукий: Бхишма, покоритель чужих городов. О Рама, в бою я уничтожу твою гордость, в этом нет сомнения».
b81250f0c0f5 · опубликовано 17 июл. 2026 г., 06:36:31 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь столкновение Рамы Джамадагньи и Бхишмы переходит от переговоров к неизбежному поединку. Рама требует, чтобы Бхишма исправил последствия насильственного увоза Амбы, но Бхишма отвечает собственной кшатрийской дхармой: он не может выдать женщину, сердце которой уже было отдано другому. Спор становится спором двух обетов. Рама стоит на стороне прибежища и защиты обиженной, Бхишма — на стороне своего понимания царского долга и чистоты рода. Поэтому оба говорят языком дхармы, но их обязательства входят в прямой конфликт, который уже нельзя разрешить одной речью.