कर्णदुःशासनकृपैर् वृतो राजा महारथैः ॥
देवराजोपमः श्रीमाञ् श्वेतच्छत्राभिसंवृतः ॥
चामरव्यजनाक्षेपैर् उदयन्न् इव भास्करः ॥
प्रमुखे तस्य सैन्यस्य द्रोणो ऽवस्थितनायके ॥
सिन्धुराजस् तथातिष्ठच् छ्रीमान् मेरुर् इवाचलः ॥
karṇaduḥśāsanakṛpair vṛto rājā mahārathaiḥ ||
devarājopamaḥ śrīmāñ śvetacchatrābhisaṃvṛtaḥ ||
cāmaravyajanākṣepair udayann iva bhāskaraḥ ||
pramukhe tasya sainyasya droṇo 'vasthitanāyake ||
sindhurājas tathātiṣṭhac chrīmān merur ivācalaḥ ||
Сопутствуемый Карною, Духшасаною и Крипою, великоколесничными, царь [Дурьодхана], подобный царю богов, величавый, осенённый белым зонтом, [стоял]. Впереди того войска, когда Дрона стоял предводителем, царь Синдху [Джаядратха], величавый, стоял там, точно незыблемая [гора] Меру.
4556ab28daee · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:22:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Джаядратха стоит «незыблемый, как Меру» — и в этом образе горы, которой суждено стать преградой, уже брезжит его роковая роль: завтра именно он, удержав Пандавов у входа в строй, обречёт Абхиманью на гибель. Пышность царей под белым зонтом, величавых, как боги, оттеняет грядущее злодеяние. Знаменательно, что незыблемость Джаядратхи здесь — не доблесть, а та преграда, что замкнёт ловушку. Стих учит, что внешнее величие и незыблемость могут служить злому делу — гора, ставшая стеною, преграждает путь спасению; что пышность и богоподобие облика не порука праведности; и что в самой твёрдости Джаядратхи, прекрасной по виду, таится её зловещее назначение — стать той стеною, о которую разобьётся надежда отрока на спасение.