LinuxЛистать
Упанишады · Bahvṛcā 7
॥
Деванагари
प्रज्ञानं ब्रह्मेति वा अहं ब्रह्मास्मीति वा भाष्यते । तत्त्वमसीत्येव संभाष्यते । अयमात्मा ब्रह्मेति वा ब्रह्मैवाहमस्मीति वा
Транслитерация (IAST)
prajñānaṃ brahmeti vā ahaṃ brahmāsmīti vā bhāṣyate | tattvamasītyeva saṃbhāṣyate | ayamātmā brahmeti vā brahmaivāhamasmīti vā
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
प्रज्ञानं ब्रह्म इति वाprajñānaṃ brahma iti vā«разумение есть брахман»
अहं ब्रह्म अस्मि इति वाahaṃ brahma asmi iti vāили «я есмь брахман»
भाष्यतेbhāṣyateговорится
तत् त्वम् असि इति एवtat tvam asi iti eva«то ты еси» — так
संभाष्यतेsaṃbhāṣyateвозглашается
अयम् आत्मा ब्रह्म इति वाayam ātmā brahma iti vāили «эта самость есть брахман»
ब्रह्म एव अहं अस्मिbrahma eva ahaṃ asmi«брахман же я есмь»
इति वाiti vāили
Литературный перевод
«Говорится и «разумение есть брахман», и «я есмь брахман»; возглашается и «то ты еси»; или «эта самость есть брахман», или «брахман же я есмь»».
Версия
26d568e79d9e · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Приведены четыре великих речения, и это уже третий раз в последних книгах: они стоя́ли в Хаягриве (2.p7) и будут стоя́ть в Муктике. Разбор их приводился при чтении Махавакьи, и повторять его целиком незачем; повторим лишь то, что к этому месту идёт. Стоит отметить оборот: ити ва... ити ва, «или... или».
То есть четыре речения приведены как равнозначные: говорится так, или так, или так. Подробность эта показывает, как их читали в этой школе: как четыре способа сказать одно. Вайшнавское чтение приводилось не раз и стоит его повторить, ибо тут его последнее место.
Всякое из четырёх стоит в повести: у всякого есть говорящий и слушающий, и всякое имеет продолжение. Тат твам аси сказано отцом сыну и повторено девять раз, всякий раз при новом сравнении — и всякое сравнение говорит об отношении источника и происшедшего, а не о тождестве; и о семени баньяна говорилось при чтении Даттатреи (1.3). Ахам брахмасми сказано не о себе, а как описание того, что открылось, и стоит в повести о Вамадеве, который тут же прибавляет «я был Ману, я был солнцем» — то есть говорит о ряде рождений, а не о вечном тождестве.
И главное, что мы отмечали при чтении Хаягривы (2.p7): те же четыре речения приведены там как излагающие тот же смысл, что и мантры, обращённые к лицу с именем и обликом. Значит, сами по себе они безличности не доказывают; и содержание своё получают оттуда, где стоя́т.