Здесь младенческое бахвальство травинкою чудесно рассеивает мрак. Знаменательно, что бессильная угроза дитяти — «этим убью людоеда» — рождает в скорбящих «великую радость»: невинная отвага, пусть и беспомощная, согревает сердца надеждою. Упование, как открывает этот миг, часто приходит не от силы, а от чистоты: дитя не может сразить ракшаса, но его бесстрашие предвещает, что избавитель близок. Знаменательно и сокрытое предзнаменование: похвальба о победе над людоедом сбудется — но рукою Бхимы. Так писание являет, что и малое, чистое слово способно обратить плач в радость; и лепет младенца становится провозвестником грядущего спасения.