Здесь брахман возвещает правду, не выдавая имён. Знаменательно его искусство: он рассказывает всё, как было, но называет избавителя лишь «неким мантра-сиддха-брахманом» — не ложь, а сокрытие; правдивость соблюдена, тайна сбережена. Верность не требует лжи: можно сказать истину, не разглашая того, что должно хранить. Знаменательно и то, что в памяти его запечатлелась доброта спасителя — как тот «ободрил, словно улыбаясь»: милость дороже самого избавления. Так писание являет, что благодарный хранит и тайну, и память о ласке благодетеля; и рассказ брахмана чтит Бхиму, не обнажая его.