ते चैवोभे गदे श्रेष्ठे समासाद्य परस्परम् ॥
श्वसन्त्यौ नागकन्येव ससृजाते विभावसुम् ॥
नखैर् इव महाव्याघ्रौ दन्तैर् इव महागजौ ॥
तौ विचेरतुर् आसाद्य गदाभ्यां च परस्परम् ॥
ततो गदाग्राभिहतौ क्षणेन रुधिरोक्षितौ ॥
ददृशाते महात्मानौ पुष्पिताव् इव किंशुकौ ॥
शुश्रुवे दिक्षु सर्वासु तयोः पुरुषसिंहयोः ॥
गदाभिघातसंह्रादः शक्राशनिर् इवोपमः ॥
te caivobhe gade śreṣṭhe samāsādya parasparam ||
śvasantyau nāgakanyeva sasṛjāte vibhāvasum ||
nakhair iva mahāvyāghrau dantair iva mahāgajau ||
tau viceratur āsādya gadābhyāṃ ca parasparam ||
tato gadāgrābhihatau kṣaṇena rudhirokṣitau ||
dadṛśāte mahātmānau puṣpitāv iva kiṃśukau ||
śuśruve dikṣu sarvāsu tayoḥ puruṣasiṃhayoḥ ||
gadābhighātasaṃhrādaḥ śakrāśanir ivopamaḥ ||
И обе те отменные палицы, сшибаясь одна с другою, шипя, как нагиня-дева, извергали [снопы] огня. Словно когтями — могучие тигры, словно бивнями — громадные слоны, так те двое, [вновь] сшибаясь булавами, сходились один с другим. Затем, вмиг сбитые концами булав, залитые кровью, те двое великих духом являлись [взору], как зацветшие киншуки. Во все стороны раздавался у тех двух львов среди мужей грохот булавных ударов, подобный громовой стреле Индры.
728d5c9f0679 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Окровавленные герои уподоблены «зацветшим киншукам» — алый цвет ран обращён в цветение: повесть прозревает в самой крови битвы скорбную красоту. Сравнения с тиграми, слонами, нагинями, перуном возвышают поединок до столкновения стихий. Но за величавостью образов — простая истина: два благородных мужа терзают друг друга до крови по велению неправой войны. Стих учит, что война облекает ужас в величавые образы, но не отменяет его существа; что доблесть и красота не оправдывают братоубийства, на которое обречены родственные витязи; и что даже сияющая картина поединка хранит в себе скорбь о крови, льющейся напрасно.