नारुंतुदः स्यान् न नृशंसवादी; न हीनतः परम् अभ्याददीत ॥
ययास्य वाचा पर उद्विजेत; न तां वदेद् रुशतीं पापलोक्याम् ॥
वाक्सायका वदनान् निष्पतन्ति; यैर् आहतः शोचति रात्र्यहानि ॥
परस्य नामर्मसु ते पतन्ति; तान् पण्डितो नावसृजेत् परेषु ॥
रोहते सायकैर् विद्धं वनं परशुना हतम् ॥
वाचा दुरुक्तं बीभत्सं न संरोहति वाक्क्षतम् ॥
हीनाङ्गान् अतिरिक्ताङ्गान् विद्याहीनान् वयोधिकान् ॥
रूपद्रविणहीनांश् च सत्त्वहीनांश् च नाक्षिपेत् ॥
नास्तिक्यं वेदनिन्दां च देवतानां च कुत्सनम् ॥
द्वेषस्तम्भाभिमानांश् च तैक्ष्ण्यं च परिवर्जयेत् ॥
परस्य दण्डं नोद्यच्छेत् क्रोद्धो नैनं निपातयेत् ॥
अन्यत्र पुत्राच् छिष्याद् वा शिक्षार्थं ताडनं स्मृतम् ॥
न ब्राह्मणान् परिवदेन् नक्षत्राणि न निर्दिशेत् ॥
तिथिं पक्षस्य न ब्रूयात् तथास्यायुर् न रिष्यते ॥
nāruṃtudaḥ syān na nṛśaṃsavādī; na hīnataḥ param abhyādadīta ||
yayāsya vācā para udvijeta; na tāṃ vaded ruśatīṃ pāpalokyām ||
vāksāyakā vadanān niṣpatanti; yair āhataḥ śocati rātryahāni ||
parasya nāmarmasu te patanti; tān paṇḍito nāvasṛjet pareṣu ||
rohate sāyakair viddhaṃ vanaṃ paraśunā hatam ||
vācā duruktaṃ bībhatsaṃ na saṃrohati vākkṣatam ||
hīnāṅgān atiriktāṅgān vidyāhīnān vayodhikān ||
rūpadraviṇahīnāṃś ca sattvahīnāṃś ca nākṣipet ||
nāstikyaṃ vedanindāṃ ca devatānāṃ ca kutsanam ||
dveṣastambhābhimānāṃś ca taikṣṇyaṃ ca parivarjayet ||
parasya daṇḍaṃ nodyacchet kroddho nainaṃ nipātayet ||
anyatra putrāc chiṣyād vā śikṣārthaṃ tāḍanaṃ smṛtam ||
na brāhmaṇān parivaden nakṣatrāṇi na nirdiśet ||
tithiṃ pakṣasya na brūyāt tathāsyāyur na riṣyate ||
«Не язвящим да будет, не жестокоречивым, не низко другого да унижает; какою речью другой содрогнётся, не ту да говорит, жгучую, в грешный мир ведущую. Речи-стрелы из уст вылетают, коими сражённый скорбит дни и ночи; в чужие больные места они попадают, — их мудрый да не мечет в других. Зарастает стрелами пробитый лес, топором срубленный; речью дурно сказанное, мерзкое, не зарастает, речью-рана. Увечных, лишнечленных, неучёных, престарелых, красоты-богатства лишённых и силы лишённых да не поносит. Безбожие, Веды-хулу и божеств поношение, ненависть, косность, спесь и резкость да избегает. На другого жезл да не вздымает, гневный, да не низвергает его, — кроме сына или ученика: ради вразумления битьё помянуто. Брахманов да не поносит, звёзды да не указывает, день титхи половины да не называет, — так его жизнь не убывает».
efe4b688b7ed · опубликовано 21 июн. 2026 г., 03:50:00 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Сердце этого свода — несравненное учение о слове. «Речи-стрелы вылетают из уст, и кем сражённый скорбит дни и ночи; они впиваются в самые больные места ближнего — их мудрый не мечет в других». И далее, с пронзительною точностью: «пробитый стрелами лес зарастает, срубленный топором — отрастает; но рана, нанесённая злым словом, не заживает никогда». Знаменательно это прозрение глубже всякой телесной заповеди: жестокое слово ранит непоправимее железа. Оттого запрещено язвить, насмехаться над увечным, неимущим, немощным, дряхлым, — над всеми, кому и без того тяжело. К этому примыкает и запрет безбожия, хулы на Веду и богов, спеси и резкости. Так высшею мерою доброго поведения становится милосердие языка: хранить уста от слов, ранящих сердце, — вот вернейшее охранение и чужого покоя, и своей жизни.