तत् त्वं नरेन्द्र जगताम् अथ तस्थूषां च
देहेन्द्रियासु-धिषणात्मभिर् आवृतानाम्
यः क्षेत्रवित्-तपतया हृदि विश्वग् आविः
प्रत्यक् चकास्ति भगवांस् तम् अवेहि सो ऽस्मि
यस्मिन्न् इदं सद्-असद्-आत्मतया विभाति
माया विवेक-विधुति स्रजि वाहि-बुद्धिः
तं नित्य-मुक्त-परिशुद्ध-विशुद्ध-तत्त्वं
प्रत्यूढ-कर्म-कलिल-प्रकृतिं प्रपद्ये
tat tvaṃ narendra jagatām atha tasthūṣāṃ ca
dehendriyāsu-dhiṣaṇātmabhir āvṛtānām
yaḥ kṣetravit-tapatayā hṛdi viśvag āviḥ
pratyak cakāsti bhagavāṃs tam avehi so 'smi
yasminn idaṃ sad-asad-ātmatayā vibhāti
māyā viveka-vidhuti sraji vāhi-buddhiḥ
taṃ nitya-mukta-pariśuddha-viśuddha-tattvaṃ
pratyūḍha-karma-kalila-prakṛtiṃ prapadye
«Потому, о владыка людей, знай того досточтимого, кто у движущихся и стоящих, укрытых телом, чувствами, дыханием, рассудком и самостью, светит в сердце повсюду явно, обращённый внутрь, как знаток поля: он и есть я. В ком это является сущим и несущим — наваждение, отряхиваемое различением, как мысль о змее, увиденной в венке; его, вечно свободного, чистейшего, чья суть безупречна, оттолкнувшего природу с мутью дел, — к нему прибегаю.
982020058b89 · 发布于 2026年8月14日 04:00:00 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Наставник кончает наставление словами «он и есть я» — и тут же кланяется ему сам: сказано это не о своём достоинстве, а о том, что смотрящий и есть искомое.
Сраджи ахи-буддхих — «мысль о змее в венке». Обычное сравнение о верёвке и змее взято тут в редком виде: не верёвка, а цветочный венок — то есть принятое за страшное было не просто безвредным, а прекрасным.
Кшетра-вит — «знающий поле», тот, кто в теле знает; определение из тринадцатой главы Гиты.