अगस्त्यशास्ताम् अभितो दिशं तु; शिरांसि तेषां कुरुसत्तमानाम् ॥
कुन्ती पुरस्तात् तु बभूव तेषां; कृष्णा तिरश् चैव बभूव पत्तः ॥
अशेत भूमौ सह पाण्डुपुत्रैः; पादोपधानेव कृता कुशेषु ॥
न तत्र दुःखं च बभूव तस्या; न चावमेने कुरुपुंगवांस् तान् ॥
agastyaśāstām abhito diśaṃ tu; śirāṃsi teṣāṃ kurusattamānām ||
kuntī purastāt tu babhūva teṣāṃ; kṛṣṇā tiraś caiva babhūva pattaḥ ||
aśeta bhūmau saha pāṇḍuputraiḥ; pādopadhāneva kṛtā kuśeṣu ||
na tatra duḥkhaṃ ca babhūva tasyā; na cāvamene kurupuṃgavāṃs tān ||
«К южной стороне были обращены головы тех лучших из Куру; Кунти была у их изголовья, а Кришна — поперёк, у ног; она легла на землю с сынами Панду, как бы став подножием у ног, на куша. И не было у неё там ни печали, и не презрела она тех быков-Куру».
f1afcd88c480 · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Здесь царевна, спящая у ног мужей на голой земле, не знает ни горя, ни презрения. Знаменательно, что Драупади, дочь царя и дивная красавица, довольна и нищим ложем у ног Пандавов: ни бедность, ни приниженное место не родят в ней ни скорби, ни гордого пренебрежения. Здесь — высота её души: истинно благородная не мерит счастья роскошью и не гнушается смиренной долею. Так писание являет равностность и преданность Драупади; и её довольство — знак чистоты, какая выше всякого сана.