Юдхиштхира ставит уже не своё личное, а самоё царство и его людей. Знаменательно, что в проигрыш идёт благосостояние подданных: страсть правителя обрекает на чужую власть тех, кто ему вверен. Стих учит, сколь широко простирается грех властителя: проигрывая, он проигрывает не себя одного, а судьбы многих. Примечательно, однако, что брахманов и их достояние он не ставит — даже в помрачении святыня изъята из заклада. Так и в падении остаётся черта, за которую дхарма не пускает: царство можно проиграть, но не достояние священного. Где совсем стёрта эта черта, там уже не падение, а гибель; и то, что Юдхиштхира хранит её, являет, что и в бездне он остаётся праведным.