Upanishads · Pāśupata 38
॥
Devanāgarī
न सम्यग्ज्ञानिनस्तद्वत्स्वरूपं सकलं खलु । अहमन्नं सदान्नाद इति हि ब्रह्मवेदनम्
Transliteration (IAST)
na samyagjñāninastadvatsvarūpaṃ sakalaṃ khalu | ahamannaṃ sadānnāda iti hi brahmavedanam
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
न सम्यक्-ज्ञानिनः तत्-वत्na samyak-jñāninaḥ tat-vatне так у вполне знающего
स्वरूपं सकलं खलुsvarūpaṃ sakalaṃ khaluвесь [мир] — его облик
अहं अन्नं सदा अन्न-अदःahaṃ annaṃ sadā anna-adaḥ«я — пища и всегда вкушающий пищу»
इति हि ब्रह्म-वेदनम्iti hi brahma-vedanamтаково ведь знание Брахмана
Translation
«Не так у вполне знающего: всё — поистине его облик. «Я — пища и всегда вкушающий пищу» — таково знание Брахмана».
Version
0c198e26c8e5 · published Aug 3, 2026, 4:51:04 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Приведена ахам аннам ахам аннадах, «я пища, я вкушающий пищу», — знаменитый возглас Тайттирии (3.10.6), которым кончается вся Бхригу-валли.
Место это в подлиннике поётся: там оно стои́т в ряду ликующих восклицаний, и переводить его как философское положение значит его портить. Человек, дошедший до конца, восклицает: «ого-го-го! я пища, я пища, я пища; я вкушающий, я вкушающий, я вкушающий!»
Замечу, что́ там утверждается. Не «всё есть я», а — я и то, и другое: и то, что съедают, и тот, кто ест. То есть говорящий признаёт обе роли и радуется тому, что в мировом обмене он участвует с двух сторон.
Чтение это, по-моему, вернее того, какое даёт эта строка. Тут сказано, что весь мир есть облик знающего и потому нет невкушаемого; а Тайттирия говорит о круговороте отдавания, в котором всякий и кормит, и кормится.
Вайшнавское чтение держится второго и находит в нём то, о чём говорилось при чтении Сурья-упанишады (13): мир есть кольцо, где всё берётся откуда-то и возвращается. Быть в этом кольце и пищею, и едоком — не гордость, а согласие; и ликование Тайттирии есть ликование того, кто перестал брать даром.