«„Не обретался бы там тот, кто соблюдал бы такой обет; ни в Брихаспатиевых дхармах, ни в Ямовых не обретается; не обретается там обет, который спящая соблюдает. Вкусив услады желаний, вкусив пищу с мясом, тамбулу, красную одежду, весьма тонкие шёлковые одежды, украшенная благовониями на теле, убранная всеми самоцветами, — моя любимая, широкоокая, какой здесь соблюдает обет? И разгневалась бы, довольная, любезная моя, лотосоокая. Непременно должна быть увидена: каков обет она соблюдает? Киннарами хорошо примечалось бы наилучшее приворожение. Или же, ставши владычицею йогинов, идёт, куда ей нравится; или же с иным сошедшаяся и объятая недугом желания“».