Ил и лотосы, сбитые дыханием уст его, восстающего, — и мудрецов, Сананданы и прочих, безгрешных, не нашедших опоры в мире, — сделал он ещё большим средоточием чистоты. Воды устремляются вниз, в разрытое остриём его копыт в преисподней, с непрерывным гулом; а череда туч — это ветры его дыхания, идущие вокруг него. И когда он восстаёт — великий вепрь с мокрым от воды чревом, — разверзнув землю, отряхивает он своё тело, состоящее из вед; а мудрецы, пребывающие меж его щетин, славят его.