एवं प्रलम्भान् विविधान् प्राप्य तत्र विशां पते ॥
पाण्डवेयाभ्यनुज्ञातस् ततो दुर्योधनो नृपः ॥
अप्रहृष्टेन मनसा राजसूये महाक्रतौ ॥
प्रेक्ष्य ताम् अद्भुताम् ऋद्धिं जगाम गजसाह्वयम् ॥
पाण्डवश्रीप्रतप्तस्य ध्यानग्लानस्य गच्छतः ॥
दुर्योधनस्य नृपतेः पापा मतिर् अजायत ॥
evaṃ pralambhān vividhān prāpya tatra viśāṃ pate ||
pāṇḍaveyābhyanujñātas tato duryodhano nṛpaḥ ||
aprahṛṣṭena manasā rājasūye mahākratau ||
prekṣya tām adbhutām ṛddhiṃ jagāma gajasāhvayam ||
pāṇḍavaśrīprataptasya dhyānaglānasya gacchataḥ ||
duryodhanasya nṛpateḥ pāpā matir ajāyata ||
Так претерпев там различные обманы [чертога], о владыка народа, и отпущенный Пандавами, царь Дурьодхана, с нерадостным умом среди великой жертвы раджасуи, узрев ту дивную пышность, отправился в Хастинапуру. И у идущего [прочь] царя Дурьодханы, опаляемого блеском Пандавов и изнурённого думою, родилась злая мысль.
b7f4a74d0464 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:49:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дивная пышность, что должна бы радовать гостя, «опаляет» Дурьодхану — и из этого жара родится «злая мысль». Знаменательно, что одно и то же благо противоположно действует на разные сердца: чужое счастье для любящего есть радость, для завистника — огонь. Стих учит, что зависть превращает дары в муку: завистник страдает не от своей нужды, а от чужого изобилия. И «злая мысль», зачатая в этом жаре, — начало всех бедствий Бхаратов: великая война родится не из обиды, а из неспособности вынести чужое счастье. Кто не умеет радоваться благу ближнего, тот носит в себе ад, и из этого ада исходит погибель многих.