पश्य सात्वतमुख्येन शिशुपालं निपातितम् ॥
न च तत्र पुमान् आसीत् कश् चित् तस्य पदानुगः ॥
दह्यमाना हि राजानः पाण्डवोत्थेन वह्निना ॥
क्षान्तवन्तो ऽपराधं तं को हि तं क्षन्तुम् अर्हति ॥
वासुदेवेन तत् कर्म तथायुक्तं महत् कृतम् ॥
सिद्धं च पाण्डवेयानां प्रतापेन महात्मनाम् ॥
paśya sātvatamukhyena śiśupālaṃ nipātitam ||
na ca tatra pumān āsīt kaś cit tasya padānugaḥ ||
dahyamānā hi rājānaḥ pāṇḍavotthena vahninā ||
kṣāntavanto 'parādhaṃ taṃ ko hi taṃ kṣantum arhati ||
vāsudevena tat karma tathāyuktaṃ mahat kṛtam ||
siddhaṃ ca pāṇḍaveyānāṃ pratāpena mahātmanām ||
«Смотри: Шишупала повержен вождём сатватов [Кришною], и не было там ни единого мужа, его сторонника; ибо цари, сжигаемые огнём, поднявшимся от Пандавов, стерпели то оскорбление — а кто [ещё] способен такое стерпеть? Это великое, столь дерзкое деяние совершено Васудевою и удалось доблестью великих духом Пандавов».
3bfa0bb37d67 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:49:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Даже казнь хулителя Бога Дурьодхана видит лишь как торжество соперников, а не как поражение зла. Знаменательно, что зависть лишает способности различать добро: гибель нечестивца Шишупалы для завистливого ока — не восстановление правды, а лишь ещё одно унижение, которое «никто не смог отомстить». Стих учит, что страсть искажает суд: где праведному видна победа дхармы, завистнику мнится сила противника. И самое заступничество Господа за святыню Дурьодхана перетолковывает в укор Пандавам. Кто смотрит сквозь зависть, тот и в деяниях Бога видит не благо, а угрозу себе — ибо мерит всё не правдою, а соперничеством.