दार्यमाणां चमूं दृष्ट्वा भगदत्तेन मारिष ॥
आहूयमानस्य च तैर् अभवद् धृदयं द्विधा ॥
किं नु श्रेयस्करं कर्म भवेद् इति विचिन्तयन् ॥
इतो वा विनिवर्तेयं गच्छेयं वा युधिष्ठिरम् ॥
तस्य बुद्ध्या विचार्यैतद् अर्जुनस्य कुरूद्वह ॥
अभवद् भूयसी बुद्धिः संशप्तकवधे स्थिरा ॥
dāryamāṇāṃ camūṃ dṛṣṭvā bhagadattena māriṣa ||
āhūyamānasya ca tair abhavad dhṛdayaṃ dvidhā ||
kiṃ nu śreyaskaraṃ karma bhaved iti vicintayan ||
ito vā vinivarteyaṃ gaccheyaṃ vā yudhiṣṭhiram ||
tasya buddhyā vicāryaitad arjunasya kurūdvaha ||
abhavad bhūyasī buddhiḥ saṃśaptakavadhe sthirā ||
Видя рать, крушимую Бхагадаттою, о достойный, а его самого зовут [на бой] они, — сердце [Арджуны] сделалось надвое. «Какое же дело было бы более благим?» — раздумывая, «повернуть ли вспять отсюда или идти к Юдхиштхире?» Рассудив это разумом, о продолжатель рода Куру, у Арджуны преобладающей сделалась мысль, твёрдо [остановившаяся] на истреблении самшаптаков.
ed623d10a8b8 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Даже Арджуна знает раздвоение сердца: долг зовёт его разом в два места — спасать рать от Бхагадатты и принять вызов самшаптаков. Колебание это — не слабость, а честная мука выбора меж двумя обязанностями. Знаменательно, что решает он не порывом, а «рассудив разумом»: чувство раздвоено, но воля собирается разумом в твёрдое решение. Стих учит, что и доблестнейший знает борьбу долга с долгом, когда нельзя поспеть всюду; что муки выбора меж двумя благими делами естественны и не постыдны; и что разрешает их не порыв, а трезвое рассуждение — взвесив, что насущнее, человек собирает раздвоенное сердце в единую твёрдую волю и действует, не терзаясь более.