ततः शतसहस्राणि शराणां नतपर्वणाम् ॥
व्यसृजन्न् अर्जुने राजन् संशप्तकमहारथाः ॥
नैव कुन्तीसुतः पार्थो नैव कृष्णो जनार्दनः ॥
न हया न रथो राजन् दृश्यन्ते स्म शरैश् चिताः ॥
यदा मोहम् अनुप्राप्तः सस्वेदश् च जनार्दनः ॥
ततस् तान् प्रायशः पार्थो वज्रास्त्रेण निजघ्निवान् ॥
tataḥ śatasahasrāṇi śarāṇāṃ nataparvaṇām ||
vyasṛjann arjune rājan saṃśaptakamahārathāḥ ||
naiva kuntīsutaḥ pārtho naiva kṛṣṇo janārdanaḥ ||
na hayā na ratho rājan dṛśyante sma śaraiś citāḥ ||
yadā moham anuprāptaḥ sasvedaś ca janārdanaḥ ||
tatas tān prāyaśaḥ pārtho vajrāstreṇa nijaghnivān ||
Тогда сотни тысяч ладно слаженных стрел обрушили на Арджуну, о государь, великоколесничные самшаптаки. Ни Кунтиев сын Партха, ни Кришна Джанардана, ни кони, ни колесница, о государь, не были видны, застланные стрелами. Когда Джанардана впал в беспамятство, взмокнув, тогда Партха почти всех их перебил перуновой астрой.
32cd569dd21e · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Даже Кришна, Господь, «впадает в беспамятство и взмокает» под ливнем стрел — вновь являет себя тайна Его добровольного снисхождения: всеведущий принимает человеческую немощь ради близости с преданным. И именно тогда, когда сомлел друг, Арджуна являет высшую мощь, прибегая к перуновой астре. Знаменательно, что подвиг преданного совершается в час, когда Господь как бы изнемог, — словно сила Кришны действует через Арджуну. Стих учит, что Всевышний в Своей лиле приемлет и человеческую слабость, скрывая величие; что преданный, видя «немощь» Господа, не теряется, но восстаёт во всей силе, ибо она и есть сила Господня в нём; и что во взаимном служении друга и Друга совершается то, что выше всякой одинокой мощи.