Санджая
तत उत्सृज्य पाणिभ्यः प्रदीपांस् तव वाहिनी ॥
युयुधे पाण्डवैः सार्धम् उन्मत्तवद् अहःक्षये ॥
रजसा तमसा चैव संवृते भृशदारुणे ॥
केवलं नामगोत्रेण प्रायुध्यन्त जयैषिणः ॥
अश्रूयन्त हि नामानि श्राव्यमाणानि पार्थिवैः ॥
प्रहरद्भिर् महाराज स्वयंवर इवाहवे ॥
निःशब्दम् आसीत् सहसा पुनः शब्दो महान् अभूत् ॥
क्रुद्धानां युध्यमानानां जयतां जीयताम् अपि ॥
tata utsṛjya pāṇibhyaḥ pradīpāṃs tava vāhinī ||
yuyudhe pāṇḍavaiḥ sārdham unmattavad ahaḥkṣaye ||
rajasā tamasā caiva saṃvṛte bhṛśadāruṇe ||
kevalaṃ nāmagotreṇa prāyudhyanta jayaiṣiṇaḥ ||
aśrūyanta hi nāmāni śrāvyamāṇāni pārthivaiḥ ||
praharadbhir mahārāja svayaṃvara ivāhave ||
niḥśabdam āsīt sahasā punaḥ śabdo mahān abhūt ||
kruddhānāṃ yudhyamānānāṃ jayatāṃ jīyatām api ||
Словно у двух морей, о царь, вздувшихся при восходе луны, [таково было то столкновение]. Тогда, выпустив из рук светильники, твоя рать билась с Пандавами, как безумная, на исходе [этого] дня. Пылью и мраком окутанные, прелютые, лишь по имени и роду бились жаждавшие победы. Ибо слышались имена, возглашаемые царями, разившими, о великий царь, словно на сваямваре — в битве. Вдруг настала тишина, и снова поднялся великий гул.
a8e8b8984349 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:49:34 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Ослеплённые мраком, воины бьются «лишь по имени и роду», выкликая имена, «как на сваямваре». Знаменательно это сравнение: брачное состязание женихов обращено в смертельную перекличку убийц. Стих учит, что война извращает самые светлые обычаи: где на сваямваре имя возглашают, чтобы снискать невесту, здесь его кричат, чтобы найти и сразить врага; и тьма сечи превращает обряд жизни в обряд смерти.