奥义书 · Paiṅgala 1.3
॥
天城文
तस्मिन्मरुशुक्तिकास्थाणुस्फटिकादौ जलरौप्यपुरुषरेखादिवल्लोहितशुक्लकृष्णगुणमयी गुणसाम्यानिर्वाच्या मूलप्रकृतिरासीत् । तत्प्रतिबिम्बितं यत्तत्साक्षिचैतन्यमासीत्
转写 (IAST)
tasminmaruśuktikāsthāṇusphaṭikādau jalaraupyapuruṣarekhādivallohitaśuklakṛṣṇaguṇamayī guṇasāmyānirvācyā mūlaprakṛtirāsīt | tatpratibimbitaṃ yattatsākṣicaitanyamāsīt
逐字释义
梵语IAST释义
तस्मिन् मरु-शुक्तिका-स्थाणु-स्फटिक-आदौtasmin maru-śuktikā-sthāṇu-sphaṭika-ādauв нём, как в мираже, перламутре, пне, хрустале
जल-रौप्य-पुरुष-रेखा-आदि-वत्jala-raupya-puruṣa-rekhā-ādi-vatкак вода, серебро, человек, черта
लोहित-शुक्ल-कृष्ण-गुण-मयीlohita-śukla-kṛṣṇa-guṇa-mayīсостоящая из красного, белого и чёрного свойств
गुण-साम्या अ-निर्वाच्याguṇa-sāmyā a-nirvācyāс уравновешенными свойствами, неизъяснимая
मूल-प्रकृतिः आसीत्mūla-prakṛtiḥ āsītкоренная природа была
तत्-प्रतिबिम्बितं यत्tat-pratibimbitaṃ yatто, что в ней отражено
तत् साक्षि-चैतन्यम् आसीत्tat sākṣi-caitanyam āsītбыло сознанием-свидетелем
译文
«‘В нём — как вода в мираже, серебро в перламутре, человек в пне, черта в хрустале — была коренная природа: состоящая из красного, белого и чёрного свойств, с уравновешенными свойствами, неизъяснимая. И то, что в ней отражено, было сознанием-свидетелем’».
版本
f1c1f74f303d · 发布于 2026年8月2日 18:58:36 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Отметим четыре сравнения, и они здесь — сердце всего учения, которое книга будет излагать.
Вдумайтесь в каждое.
Мираж: путник видит воду там, где её нет.
Перламутр: в раковине на песке блеснуло — думаешь, серебро.
Пень: в сумерках у дороги стои́т человек — подходишь, а это пень.
Хрусталь: в прозрачном камне видна трещинка, а её нет — это преломление света.
Замечу, что общее у всех четырёх одно: видят то, чего нет, и видят на месте того, что есть.
Вдумайтесь, что этим сказано о природе, мула-пракрити.
Сказано, что она относится к Брахману так же, как вода к миражу: привиделась.
Отметим, что мы читаем это иначе, и скажем прямо, отчего.
Вдумайтесь в самое устройство сравнения.
Во всех четырёх случаях есть обманутый — путник, прохожий, — и обман кончается, когда он подойдёт.
Замечу, что вопрос тогда простой: кто обманут здесь?
Вдумайтесь: если кроме Брахмана нет никого, то обманываться некому; а если есть кому — то этот кто-то уже второй.
Отметим, что затруднение это не наше выдуманное: с ним билась вся эта школа, и ответа, который бы всех устроил, не нашлось.
Замечу и о слове анирвачья, «неизъяснимая».
Вдумайтесь, что оно и значит: про природу нельзя сказать ни что она есть, ни что её нет.
Мы говорим проще: она есть, и она Его; и оттого объяснять её через мираж не приходится.