स कदा चित् क्षुधाविष्टो मृगयन् भक्षम् आत्मनः ॥
ददर्श सुपरिक्लिष्टः कस्मिंश् चिद् वननिर्झरे ॥
ब्राह्मणीं ब्राह्मणं चैव मैथुनायोपसंगतौ ॥
तौ समीक्ष्य तु वित्रस्ताव् अकृतार्थौ प्रधावितौ ॥
तयोश् च द्रवतोर् विप्रं जगृहे नृपतिर् बलात् ॥
sa kadā cit kṣudhāviṣṭo mṛgayan bhakṣam ātmanaḥ ||
dadarśa suparikliṣṭaḥ kasmiṃś cid vananirjhare ||
brāhmaṇīṃ brāhmaṇaṃ caiva maithunāyopasaṃgatau ||
tau samīkṣya tu vitrastāv akṛtārthau pradhāvitau ||
tayoś ca dravator vipraṃ jagṛhe nṛpatir balāt ||
«Однажды, охваченный голодом, ища себе пищи, крайне измученный, он увидел у некоего лесного ручья брахманку и брахмана, сошедшихся для соития. Увидев его, те двое, испуганные, не достигшие цели, бросились бежать; и из тех двоих бегущих випру царь схватил силою».
7f015ef0abda · published Jun 18, 2026, 5:52:39 PM UTC
Page between verses with
Здесь проклятие влечёт царя к злодеянию над беззащитными. Знаменательно, что голод людоеда настигает чету в самый сокровенный, беззащитный их час: зло выбирает жертву в миг её слабости. Видно отсюда, сколь беспощадна одержимость: она не знает ни стыда, ни жалости, хватая невинного. Так писание являет ужас злой силы, овладевшей человеком; и царь, гонимый проклятием, обращается в ловца людей.