Царь вновь укрывается за судьбою: «всё в воле Творца, мир не самовластен». Знаменательно, как истина о промысле извращается в снятие с себя ответственности: верно, что мир движется волею свыше, — но это не упраздняет свободы и вины деятеля. Стих учит различать истинное упование от лукавого фатализма: смиренный приемлет посланное и творит должное, а слабовольный ссылается на рок, чтобы творить недолжное безнаказанно. Дхритараштра молвит о Творце не покоряясь Ему, а оправдывая своеволие. И повеление «приведи Юдхиштхиру», венчающее эту речь, есть деяние его собственной воли, а не судьбы; рок не понуждал звать на игру — звал он сам, прикрываясь роком.