Страшнее всякого злодейства — это бессилие слабого: «не смогу воспрепятствовать». Дхритараштра видит и называет грядущую гибель рода и всё же предаёт его ей, прикрываясь мнимою неотвратимостью. Но рок не понуждал его — он сам отрёкся от своей власти отвратить беду, обратив малодушие в подобие судьбы. Здесь обнажается, что попустительство злу есть его соучастие: кто, имея власть остановить, говорит «не могу», тот выбирает не остановить. Стих учит, что слабоволие правителя губительнее злой воли; что ссылка на неизбежность есть часто лишь оправдание нежелания противиться; и что отрекающийся от долга ради покоя или любви становится виновником всего, что мог бы предотвратить, но не стал.