वैशंपायन उवाच
तच् छ्रुत्वा मन्दपालस् तु तेषां वाक्यं दिवौकसाम् ॥
क्व नु शीघ्रम् अपत्यं स्याद् बहुलं चेत्य् अचिन्तयत् ॥
स चिन्तयन्न् अभ्यगच्छद् बहुलप्रसवान् खगान् ॥
शार्ङ्गिकां शार्ङ्गको भूत्वा जरितां समुपेयिवान् ॥
तस्यां पुत्रान् अजनयच् चतुरो ब्रह्मवादिनः ॥
तान् अपास्य स तत्रैव जगाम लपितां प्रति ॥
बालान् सुतान् अण्डगतान् मात्रा सह मुनिर् वने ॥
vaiśaṃpāyana uvāca
tac chrutvā mandapālas tu teṣāṃ vākyaṃ divaukasām ||
kva nu śīghram apatyaṃ syād bahulaṃ cety acintayat ||
sa cintayann abhyagacchad bahulaprasavān khagān ||
śārṅgikāṃ śārṅgako bhūtvā jaritāṃ samupeyivān ||
tasyāṃ putrān ajanayac caturo brahmavādinaḥ ||
tān apāsya sa tatraiva jagāma lapitāṃ prati ||
bālān sutān aṇḍagatān mātrā saha munir vane ||
«Выслушав то слово небожителей, Мандапала помыслил: „Где бы скорее и обильное было потомство?“; размышляя, он обратился к птицам обильного приплода; став шарнгакою, к шарнгике, по имени Джарита, пришёл; в ней он породил четверых сынов, чтущих Брахман; оставив их там же, ушёл к Лапите — малых сынов, ещё в яйцах, с матерью оставив в лесу, тот мудрец».
df6a1968c6d9 · опубликовано 12 июл. 2026 г., 18:11:49 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Здесь даже мудрец не свободен от слабости — оставляет детей. Знаменательно, что Мандапала, едва породив, покидает сынов и уходит к иной [подруге]: и великий подвижник способен на небрежение долгом отца. Но здесь и предостережение: одно знание дхармы не равно её исполнению; знающий долг порой сам в нём слабеет. Так писание являет немощь Мандапалы; и его оплошность тем ярче оттенит верность матери.