तद् वाक्यसमकालं तु कृतं सर्वम् अवेदयत् ॥
सहदेवो युधां श्रेष्ठो धर्मराजे महात्मनि ॥
ततो द्वैपायनो राजन्न् ऋत्विजः समुपानयत् ॥
वेदान् इव महाभागान् साक्षान् मूर्तिमतो द्विजान् ॥
स्वयं ब्रह्मत्वम् अकरोत् तस्य सत्यवतीसुतः ॥
धनंजयानाम् ऋषभः सुसामा सामगो ऽभवत् ॥
tad vākyasamakālaṃ tu kṛtaṃ sarvam avedayat ||
sahadevo yudhāṃ śreṣṭho dharmarāje mahātmani ||
tato dvaipāyano rājann ṛtvijaḥ samupānayat ||
vedān iva mahābhāgān sākṣān mūrtimato dvijān ||
svayaṃ brahmatvam akarot tasya satyavatīsutaḥ ||
dhanaṃjayānām ṛṣabhaḥ susāmā sāmago 'bhavat ||
В то самое время, как [царь] говорил, Сахадева, лучший из воителей, возвестил великому духом Дхармарадже: «Всё сделано». Затем Двайпаяна [Вьяса], о царь, привёл ритвиджей — тех брахманов, словно многосчастливые Веды, воплощённые воочию. Сам сан Брахмана при той жертве исполнил сын Сатьявати; бык рода Дхананджаев Сусаман стал певцом самана.
f6141a3bf85a · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:28:51 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Жрецы приведены «словно Веды, воплощённые воочию», и сан Брахмана берёт сам Вьяса, составитель Вед. Знаменательно, что величайший обряд требует величайших служителей: где приносится высшая жертва, там и предстоят высшие ведающие. Стих учит, что святыня вверяется не случайным рукам — её совершают те, в ком живо само Откровение. Присутствие Вьясы во главе придаёт жертве полноту: где распорядителем — воплощённое знание Вед, там обряд не уклонится от истины. Достоинство дела поверяется достоинством совершающих.