पूतनाघातपूर्वाणि कर्माण्य् अस्य विशेषतः ॥
त्वया कीर्तयतास्माकं भूयः प्रच्यावितं मनः ॥
अवलिप्तस्य मूर्खस्य केशवं स्तोतुम् इच्छतः ॥
कथं भीष्म न ते जिह्वा शतधेयं विदीर्यते ॥
यत्र कुत्सा प्रयोक्तव्या भीष्म बालतरैर् नरैः ॥
तम् इमं ज्ञानवृद्धः सन् गोपं संस्तोतुम् इच्छसि ॥
pūtanāghātapūrvāṇi karmāṇy asya viśeṣataḥ ||
tvayā kīrtayatāsmākaṃ bhūyaḥ pracyāvitaṃ manaḥ ||
avaliptasya mūrkhasya keśavaṃ stotum icchataḥ ||
kathaṃ bhīṣma na te jihvā śatadheyaṃ vidīryate ||
yatra kutsā prayoktavyā bhīṣma bālatarair naraiḥ ||
tam imaṃ jñānavṛddhaḥ san gopaṃ saṃstotum icchasi ||
«Убийство Пūтаны и прочие его деяния, тобою восхваляемые, ещё более возмутили наш ум. Как, о Бхишма, не расколется на сто частей твой язык — у спесивого глупца, желающего восхвалять Кешаву? Того, кого впору порицать даже младшим людям, — этого пастуха ты, старец в знании, желаешь восхвалять!»
d251bca1aa96 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Глумясь, Шишупала перечисляет «убийство Пūтаны и прочие деяния» — и сам, того не желая, возглашает славу Господа: даже хула не может назвать Его дел иначе как победами над злом. Знаменательно слово «пастух», брошенное в укор: для слепого величайшее — низменно, лотосоокий Владыка вселенной видится простым пастушком. Стих учит, что līла Господа, кроткая и человечная, для смиренного есть сладчайшее откровение, а для гордого — повод к презрению; одно и то же деяние возвышает любящего и ожесточает завистника. И язык, что хулит Кешаву, обличает не Его, а себя — ему бы расколоться, да обличает он своего владельца.