न त्व् अहं तव धर्मज्ञ पश्याम्य् उपचयं क्व चित् ॥
न हि ते सेविता वृद्धा य एवं धर्मम् अब्रुवन् ॥
इष्टं दत्तम् अधीतं च यज्ञाश् च बहुदक्षिणाः ॥
सर्वम् एतद् अपत्यस्य कलां नार्हति षोडशीम् ॥
व्रतोपवासैर् बहुभिः कृतं भवति भीष्म यत् ॥
सर्वं तद् अनपत्यस्य मोघं भवति निश्चयात् ॥
na tv ahaṃ tava dharmajña paśyāmy upacayaṃ kva cit ||
na hi te sevitā vṛddhā ya evaṃ dharmam abruvan ||
iṣṭaṃ dattam adhītaṃ ca yajñāś ca bahudakṣiṇāḥ ||
sarvam etad apatyasya kalāṃ nārhati ṣoḍaśīm ||
vratopavāsair bahubhiḥ kṛtaṃ bhavati bhīṣma yat ||
sarvaṃ tad anapatyasya moghaṃ bhavati niścayāt ||
«Не вижу я нигде, о „знаток дхармы“, твоей заслуги, ибо ты не служил старцам, что так изрекли дхарму. Жертвы, дары, изучение [Вед] и жертвоприношения с обильной дакшиной — всё это не стоит и шестнадцатой доли потомства. Что сделано многими обетами и постами, о Бхишма, — всё то у бездетного, наверное, тщетно».
373c40fe3ae1 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Шишупала возводит в закон мирскую веру: бездетность будто бы обращает в прах всякую жертву и подвиг. Знаменательно, сколь земно это мерило — потомство ставится выше изучения Вед, даяния, обетов и постов. Но писание знает иное: путь воздержания и знания не ниже пути семьи, и многие святые, бездетные телом, родили нетленный плод духа. Стих учит, что не всё благо измеряется продолжением рода: есть наследие выше сыновей — праведность, верность обету, преданность Господу. И тот, кто всё сводит к плоти и её продолжению, не ведает высших целей человека, для коих и тело, и род — лишь подножие.