येषाम् अर्च्यतमः कृष्णस् त्वं च येषां प्रदर्शकः ॥
धर्मवाक् त्वम् अधर्मज्ञः सतां मार्गाद् अवप्लुतः ॥
को हि धर्मिणम् आत्मानं जानञ् ज्ञानवतां वरः ॥
कुर्याद् यथा त्वया भीष्म कृतं धर्मम् अवेक्षता ॥
अन्यकामा हि धर्मज्ञ कन्यका प्राज्ञमानिना ॥
अम्बा नामेति भद्रं ते कथं सापहृता त्वया ॥
yeṣām arcyatamaḥ kṛṣṇas tvaṃ ca yeṣāṃ pradarśakaḥ ||
dharmavāk tvam adharmajñaḥ satāṃ mārgād avaplutaḥ ||
ko hi dharmiṇam ātmānaṃ jānañ jñānavatāṃ varaḥ ||
kuryād yathā tvayā bhīṣma kṛtaṃ dharmam avekṣatā ||
anyakāmā hi dharmajña kanyakā prājñamāninā ||
ambā nāmeti bhadraṃ te kathaṃ sāpahṛtā tvayā ||
«— у Пандавов, чей достойнейший Кришна и чей наставник ты; ты, вещающий дхарму, но не знающий дхармы, соскользнувший с пути добрых. Ибо кто, зная себя праведным, лучший из ведающих, поступил бы так, как поступил ты, о Бхишма, [якобы] взирая на дхарму? Деву, желавшую другого, о „знаток дхармы“, [ты,] мнящий себя мудрым, — Амбу по имени, — как ты её похитил?»
b884eeb23b73 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Шишупала ворошит давнее дело Амбы, выставляя его пятном на Бхишме. Знаменательно, что злоба питается прошлым: не находя порока в нынешнем, она роется в былом, перетолковывая поступки, совершённые по долгу кшатрия, в преступления. Стих учит остерегаться суда, что выискивает старые тени, дабы очернить праведника: дела, имевшие свои причины и свой закон, вырванные из времени и обстоятельств, легко обернуть обвинением. И тот, кто, не стерпев почёта Господу, начинает счёт чужим давним делам, движим не любовью к правде, а жаждою уязвить — ибо к правде идут с прощением, а к мести с памятливостью на зло.