यां त्वयापहृतां भीष्म कन्यां नैषितवान् नृपः ॥
भ्राता विचित्रवीर्यस् ते सतां वृत्तम् अनुष्ठितः ॥
दारयोर् यस्य चान्येन मिषतः प्राज्ञमानिनः ॥
तव जातान्य् अपत्यानि सज्जनाचरिते पथि ॥
न हि धर्मो ऽस्ति ते भीष्म ब्रह्मचर्यम् इदं वृथा ॥
यद् धारयसि मोहाद् वा क्लीबत्वाद् वा न संशयः ॥
yāṃ tvayāpahṛtāṃ bhīṣma kanyāṃ naiṣitavān nṛpaḥ ||
bhrātā vicitravīryas te satāṃ vṛttam anuṣṭhitaḥ ||
dārayor yasya cānyena miṣataḥ prājñamāninaḥ ||
tava jātāny apatyāni sajjanācarite pathi ||
na hi dharmo 'sti te bhīṣma brahmacaryam idaṃ vṛthā ||
yad dhārayasi mohād vā klībatvād vā na saṃśayaḥ ||
«Деву, тобою похищенную, не возжелал [твой] брат, царь Вичитравирья, державшийся поведения добрых; а при его жёнах другим [Вьясой], на глазах у тебя, мнящего себя мудрым, рождены [как бы] твои потомки — и это [по-твоему] на „пути добрых“. Нет у тебя дхармы, о Бхишма; напрасно это твоё брахмачарья, которое ты держишь — от заблуждения ли, от бессилия ли, нет сомнения».
f2b1244c03e7 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вершина клеветы — объявить великий обет Бхишмы плодом «заблуждения или бессилия». Знаменательно, что для плотского ума воздержание необъяснимо иначе как немощь: не вмещая величия добровольного отречения, он сводит его к ущербу. Но обет Бхишмы, давшего слово ради отца и хранившего его всю жизнь, есть один из величайших подвигов духа, а не изъян тела. Стих учит, что мирское око слепо к подвигу целомудрия: где есть свободное самообуздание ради высшего, там завистник видит лишь неспособность. И хула на чистоту обличает нечистоту хулящего — кто сам не знает власти над страстью, тот и в другом не верит ей.