सो ऽनपत्यश् च वृद्धश् च मिथ्याधर्मानुशासनात् ॥
हंसवत् त्वम् अपीदानीं ज्ञातिभ्यः प्राप्नुया वधम् ॥
एवं हि कथयन्त्य् अन्ये नरा ज्ञानविदः पुरा ॥
भीष्म यत् तद् अहं सम्यग् वक्ष्यामि तव शृण्वतः ॥
वृद्धः किल समुद्रान्ते कश् चिद् धंसो ऽभवत् पुरा ॥
धर्मवाग् अन्यथावृत्तः पक्षिणः सो ऽनुशास्ति ह ॥
so 'napatyaś ca vṛddhaś ca mithyādharmānuśāsanāt ||
haṃsavat tvam apīdānīṃ jñātibhyaḥ prāpnuyā vadham ||
evaṃ hi kathayanty anye narā jñānavidaḥ purā ||
bhīṣma yat tad ahaṃ samyag vakṣyāmi tava śṛṇvataḥ ||
vṛddhaḥ kila samudrānte kaś cid dhaṃso 'bhavat purā ||
dharmavāg anyathāvṛttaḥ pakṣiṇaḥ so 'nuśāsti ha ||
«Бездетный и старый, [погрязший] в ложном дхарма-поучении, ты, как [тот] лебедь, ныне получишь смерть от родичей. Ибо так повествуют издревле иные люди, знатоки, о Бхишма; и то я верно скажу тебе, слушающему. Был, говорят, некогда на берегу моря некий старый лебедь — дхарму вещавший, а поступавший иначе, — и поучал он птиц».
ad13ffc73897 · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Шишупала пророчит Бхишме смерть «от родичей» и заводит притчу о лицемерном лебеде. Знаменательно, что в злобе своей он, сам того не зная, изрекает истину о грядущем: Бхишма впрямь падёт в войне родичей — но не как обличённый лицемер, а как чтимый старейшина, исполнивший долг до конца. Стих учит, что и пророчество злобы может сбыться по букве, оставаясь ложным по смыслу: гибель праведника в войне родных — не позор лебедя-обманщика, а венец верности. И тот, кто рисует святому участь негодяя, ошибается не в событии, а в его значении — ибо одна и та же смерть венчает одного и казнит другого.