यद्य् अनेन हता बाल्ये शकुनिश् चित्रम् अत्र किम् ॥
तौ वाश्ववृषभौ भीष्म यौ न युद्धविशारदौ ॥
चेतनारहितं काष्ठं यद्य् अनेन निपातितम् ॥
पादेन शकटं भीष्म तत्र किं कृतम् अद्भुतम् ॥
वल्मीकमात्रः सप्ताहं यद्य् अनेन धृतो ऽचलः ॥
तदा गोवर्धनो भीष्म न तच् चित्रं मतं मम ॥
yady anena hatā bālye śakuniś citram atra kim ||
tau vāśvavṛṣabhau bhīṣma yau na yuddhaviśāradau ||
cetanārahitaṃ kāṣṭhaṃ yady anena nipātitam ||
pādena śakaṭaṃ bhīṣma tatra kiṃ kṛtam adbhutam ||
valmīkamātraḥ saptāhaṃ yady anena dhṛto 'calaḥ ||
tadā govardhano bhīṣma na tac citraṃ mataṃ mama ||
«Если он убил в детстве Шакуни [демона], что тут дивного? Или тех коня и быка [демонов], о Бхишма, что не искусны в бою? Если он повалил ногою лишённую сознания деревяшку — телегу, — что тут чудесного, о Бхишма? Если он держал семь дней гору [величиной] с муравейник — то Говардхана, по-моему, — не диво, о Бхишма».
c69492dc38ed · опубликовано 16 июл. 2026 г., 15:40:28 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Шишупала умаляет каждое чудо: демоны были слабы, телега — мертва, Говардхана — мал как муравейник. Знаменательно, как неверие усыхает величайшее до ничтожного, лишь бы не признать руку Господа. Но умаление это безумно: гора, поднятая дитятею и державшаяся семь дней над целым народом, не станет муравейником оттого, что слепой так её назвал. Стих учит, что неверие не отрицает фактов — оно их обесценивает, перетолковывая чудо в пустяк; и кто решил не видеть Бога, тому и поднятая гора — кочка. Истина деяний Господних не убывает от хулы; убывает лишь способность хулящего их вместить.