Санджая
सो ऽभिमन्युं त्रिभिर् बाणैर् विद्ध्वा वक्षस्य् अथानदत् ॥
त्रिभिश् च दक्षिणे बाहौ सव्ये च निशितैस् त्रिभिः ॥
स तस्येष्वसनं छित्त्वा फाल्गुणिः सव्यदक्षिणौ ॥
भुजौ शिरश् च स्वक्षिभ्रु क्षितौ क्षिप्रम् अपातयत् ॥
so 'bhimanyuṃ tribhir bāṇair viddhvā vakṣasy athānadat ||
tribhiś ca dakṣiṇe bāhau savye ca niśitais tribhiḥ ||
sa tasyeṣvasanaṃ chittvā phālguṇiḥ savyadakṣiṇau ||
bhujau śiraś ca svakṣibhru kṣitau kṣipram apātayat ||
Он [Рукмаратха], уязвив Абхиманью тремя стрелами в грудь, взревел, и [пронзил] тремя в правую руку и тремя острыми в левую. [А] сын Пхальгуны, перебив его лук, тотчас сронил наземь его левую и правую руки и благообразную голову с прекрасными очами и бровями.
38062401574a · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Хвалившийся взять отрока живым сам в единый миг лишается рук и головы — похвальба обернулась против хвалившегося с наглядною точностью. Знаменательно, что предание отмечает «прекрасные очи и брови» отсечённой головы: и здесь, разя врага, оно скорбит о гибнущей красоте. Стих учит, что замысливший пленить и унизить нередко сам пожинает позор и гибель; что от слова до посрамления — один шаг для бахвала; и что предание, поминая красоту даже отрубленной головы заносчивого Рукмаратхи, являет неизменное своё сострадание к гибнущему — ибо и в наказанном гордеце оплакивается оборванная человеческая жизнь, прекрасная ликом, как бы ни была повинна его спесь.