Санджая
शूरैः शिक्षाबलोपेतैस् तरुणैर् अत्यमर्षणैः ॥
दृष्ट्वैकं समरे शूरं सौभद्रम् अपराजितम् ॥
छाद्यमानं शरव्रातैर् हृष्टो दुर्योधनो ऽभवत् ॥
वैवस्वतस्य भवनं गतम् एनम् अमन्यत ॥
सुवर्णपुङ्खैर् इषुभिर् नानालिङ्गैस् त्रिभिस् त्रिभिः ॥
अदृश्यम् आर्जुनिं चक्रुर् निमेषात् ते नृपात्मजाः ॥
śūraiḥ śikṣābalopetais taruṇair atyamarṣaṇaiḥ ||
dṛṣṭvaikaṃ samare śūraṃ saubhadram aparājitam ||
chādyamānaṃ śaravrātair hṛṣṭo duryodhano 'bhavat ||
vaivasvatasya bhavanaṃ gatam enam amanyata ||
suvarṇapuṅkhair iṣubhir nānāliṅgais tribhis tribhiḥ ||
adṛśyam ārjuniṃ cakrur nimeṣāt te nṛpātmajāḥ ||
Витязями, наделёнными выучкой и силой, юными, крайне яростными, [осыпаемого], — завидев одного непобедимого витязя Саубхадру в битве, осыпаемого тучами стрел, Дурьодхана обрадовался, сочтя его ушедшим в чертог Вайвасваты [Ямы]. Златопёрыми стрелами разного образца, по три каждый, те царевичи за миг сделали сына Арджуны незримым.
c7e5ca8a2992 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дурьодхана радуется, едва завидев отрока осыпанным стрелами, поспешно сочтя его уже мёртвым: злорадство торопит выдать желаемое за свершённое. Но «сделать незримым» под тучею стрел — ещё не сразить; видимость скрыта, а не суть. Знаменательно, что радость врага вспыхивает прежде исхода — и, как не раз показывало предание, преждевременно. Стих учит, что злорадство склонно принимать видимость за действительность, хороня врага прежде его гибели; что скрытое тучею стрел не означает сражённого; и что преждевременная радость о смерти противника, как и всякое торжество прежде дела, выдаёт легковерие, а не прозорливость, — и часто предшествует посрамлению торжествующего.