Санджая
धनूंष्य् अश्वान् नियन्तॄंश् च ध्वजान् बाहूंश् च साङ्गदान् ॥
शिरांसि च शितैर् भल्लैस् तेषां चिच्छेद फाल्गुनिः ॥
चूतारामो यथा भग्नः पञ्चवर्षफलोपगः ॥
राजपुत्रशतं तद्वत् सौभद्रेणापतद् धतम् ॥
क्रुद्धाशीविषसंकाशान् सुकुमारान् सुखोचितान् ॥
एकेन निहतान् दृष्ट्वा भीतो दुर्योधनो ऽभवत् ॥
dhanūṃṣy aśvān niyantṝṃś ca dhvajān bāhūṃś ca sāṅgadān ||
śirāṃsi ca śitair bhallais teṣāṃ ciccheda phālguniḥ ||
cūtārāmo yathā bhagnaḥ pañcavarṣaphalopagaḥ ||
rājaputraśataṃ tadvat saubhadreṇāpatad dhatam ||
kruddhāśīviṣasaṃkāśān sukumārān sukhocitān ||
ekena nihatān dṛṣṭvā bhīto duryodhano 'bhavat ||
Луки, коней, возниц, и знамёна, и руки в браслетах, и головы у них посёк сын Пхальгуны острыми стрелами-бхаллами. Точно манговая роща, только что заплодоносившая, поваленная, — так пала сотня царевичей, сражённая сыном Субхадры. Завидев их — подобных разъярённым ядовитым змеям, нежных, взращённых в неге, — сражёнными одним, Дурьодхана объят был страхом.
4729f731c1cd · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сотня царевичей, павших от руки отрока, уподоблена «манговой роще, поваленной, едва она заплодоносила»: юные, нежные, взращённые в неге, срублены в самом расцвете, не успев дать плода. Образ горестен и точен — гибель юности на пороге зрелости. И Дурьодхана, недавно злорадствовавший, ныне «объят страхом»: чужая гибель, коснувшись близких, обращает злорадство в трепет. Стих учит, что война косит юных, как бурелом — едва зацветший сад, обрывая жизни прежде их плода; что особенно горька гибель взращённых в неге, не знавших ещё ничего, кроме довольства; и что злорадство легковерного сменяется страхом, едва беда подступит к своим, — ибо чужую смерть мнят торжеством, пока она не коснётся родного.