Дрона
गतौ हि सैन्धवं वीरौ युयुधानवृकोदरौ ॥
संप्राप्तं तद् इदं द्यूतं यत् तच् छकुनिबुद्धिजम् ॥
न सभायां जयो वृत्तो नापि तत्र पराजयः ॥
इह नो ग्लहमानानाम् अद्य तात जयाजयौ ॥
यान् स्म तान् ग्लहते घोराञ् शकुनिः कुरुसंसदि ॥
अक्षान् संमन्यमानः स प्रा क्शरास् ते दुरासदाः ॥
gatau hi saindhavaṃ vīrau yuyudhānavṛkodarau ||
saṃprāptaṃ tad idaṃ dyūtaṃ yat tac chakunibuddhijam ||
na sabhāyāṃ jayo vṛtto nāpi tatra parājayaḥ ||
iha no glahamānānām adya tāta jayājayau ||
yān sma tān glahate ghorāñ śakuniḥ kurusaṃsadi ||
akṣān saṃmanyamānaḥ sa prā kśarās te durāsadāḥ ||
«Ведь [к] Синдхийцу ушли [два] витязя — Ююдхана [и] Врикодара. Настала эта игра, что [была] рождена [из] ума Шакуни. Не [в] собрании случилась победа, и не там поражение; здесь [у] нас, играющих, ныне, о любезный, победа-или-поражение. [Те,] что метал грозные [кости] Шакуни [в] Куру-собрании, почитая [их] костями, — [ныне] это стрелы, труднодоступные».
30e3ba2016b1 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:17:33 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дрона прозревает суть: «saṃprāptaṃ tad idaṃ dyūtaṃ yat tat śakunibuddhijam» — игра Шакуни вернулась полем боя. Кости той залы обернулись стрелами; решается не в собрании, а здесь. Знаменательно, что неправда, начатая игрою, доигрывается кровью. Стих учит, что зло, посеянное в обмане, пожинается явью: лукавая игра, затеянная в зале, неотвратимо возвращается войною — и то, что бросалось костями ради позора, ныне летит стрелами ради смерти.