Санджая
रथम् अन्यं समास्थाय विधिवत् कल्पितं पुनः ॥
अभ्ययात् पाण्डवं युद्धे त्वरमाणः पराक्रमी ॥
ताव् अन्योन्यं शरैर् विद्ध्वा स्वर्णपुङ्खैः शिलाशितैः ॥
व्यभ्राजेतां महाराज पुष्पिताव् इव किंशुकौ ॥
षट्त्रिंशद्भिस् ततो भल्लैर् निशितैस् तिग्मतेजनैः ॥
व्यधमत् कवचं क्रुद्धः सूतपुत्रस्य पाण्डवः ॥
ratham anyaṃ samāsthāya vidhivat kalpitaṃ punaḥ ||
abhyayāt pāṇḍavaṃ yuddhe tvaramāṇaḥ parākramī ||
tāv anyonyaṃ śarair viddhvā svarṇapuṅkhaiḥ śilāśitaiḥ ||
vyabhrājetāṃ mahārāja puṣpitāv iva kiṃśukau ||
ṣaṭtriṃśadbhis tato bhallair niśitais tigmatejanaiḥ ||
vyadhamat kavacaṃ kruddhaḥ sūtaputrasya pāṇḍavaḥ ||
Взойдя [на] другую колесницу, вновь снаряжённую по чину, доблестный, спешащий, [Карна] подступил [к] Пандаве [в] битве. Те двое, пронзив друг друга стрелами [c] золотым оперением, [на] камне отточенными, воссияли, о великий царь, словно два цветущих кимшуки. Затем разгневанный Пандава тридцатью шестью острыми, остро-жгучими бхаллами сбил броню сына суты.
a313cd2cc3aa · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:25:13 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Двое, утыканные стрелами, цветут, как алые кимшуки: певец и в израненных телах видит грозную красоту. Знаменательно, что Карна, едва придя в себя, снова всходит на колесницу и идёт в бой: горе его не переломило воли. Стих учит видеть и величие схватки, и её цену разом; красота цветущего дерева, к которому уподоблены залитые кровью бойцы, не отменяет того, что цвет этот — раны.