Санджая
रक्तचन्दनदिग्धाङ्गौ शरैः कृतमहाव्रणौ ॥
शोणिताक्तौ व्यराजेतां कालसूर्याव् इवोदितौ ॥
तौ शोणितोक्षितैर् गात्रैः शरैश् छिन्नतनुच्छदौ ॥
विवर्माणौ व्यराजेतां निर्मुक्ताव् इव पन्नगौ ॥
व्याघ्राव् इव नरव्याघ्रौ दंष्ट्राभिर् इतरेतरम् ॥
शरदंष्ट्रा विधुन्वानौ ततक्षतुर् अरिंदमौ ॥
raktacandanadigdhāṅgau śaraiḥ kṛtamahāvraṇau ||
śoṇitāktau vyarājetāṃ kālasūryāv ivoditau ||
tau śoṇitokṣitair gātraiḥ śaraiś chinnatanucchadau ||
vivarmāṇau vyarājetāṃ nirmuktāv iva pannagau ||
vyāghrāv iva naravyāghrau daṃṣṭrābhir itaretaram ||
śaradaṃṣṭrā vidhunvānau tatakṣatur ariṃdamau ||
[Оба, с] телами, словно красным сандалом умащёнными, [со] стрелами [нанесёнными] большими ранами, кровью омытые, воссияли, словно два взошедших солнца [рока]. Те двое, [с] кровью омытыми членами, [со] рассечённой стрелами бронёю, безбронные, воссияли, словно две сбросившие [кожу] змеи. Словно тигры, мужи-тигры, клыками [бьющие] друг друга, потрясая стрелами-клыками, терзали [друг друга], смирители врагов.
ddcc150e6167 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:25:13 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Кровь уподоблена сандаловой умаще, раны — солнечному сиянию, утрата брони — обновлению змеи, сбросившей кожу: ужас облечён в торжественную красоту. Знаменательно сравнение с «солнцами рока»: их сияние есть предвестие гибели, не жизни. Стих учит, что воинская краса и смертоносность нераздельны; то, что блистает, как восходящее светило, есть на деле двое истекающих кровью, и за пышностью образа стоит близкая смерть.