Упанишады · Māṇḍūkya 3
॥
Деванагари
जागरितस्थानो बहिःप्रज्ञः सप्ताङ्ग एकोनविंशतिमुखः स्थूलभुग् वैश्वानरः प्रथमः पादः
Транслитерация (IAST)
jāgaritasthāno bahiḥprajñaḥ saptāṅga ekonaviṃśatimukhaḥ sthūlabhug vaiśvānaraḥ prathamaḥ pādaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
जागरितस्थानःjāgaritasthānaḥчья область — бодрствование (jāgarita-sthāna); пребывающий в яви; обитающий в бодрствовании
बहिःप्रज्ञःbahiḥprajñaḥсознающий наружу (bahiḥ-prajña); с познанием, обращённым вовне; внешнепознающий
सप्ताङ्गःsaptāṅgaḥсемичленный (sapta-aṅga — тело, соразмерное космосу); о семи членах; с семью членами
एकोनविंशतिमुखःekonaviṃśatimukhaḥс девятнадцатью устами (ekonaviṁśati-mukha — чувства, действия, праны, внутренний строй); о девятнадцати ртах; девятнадцатиустый
स्थूलभुक्sthūlabhukвкушающий грубое (sthūla-bhuj); едок плотного; питающийся грубыми предметами
वैश्वानरःvaiśvānaraḥВайшванара («Все-человек» — общее дневное сознание); Всечеловеческий; владыка яви
प्रथमःprathamaḥпервая; начальная
पादःpādaḥчетверть, стопа (pāda); пада; опора
Литературный перевод
Первая четверть — Вайшванара: его область — бодрствование, его знание обращено наружу; семичленный, с девятнадцатью устами, он вкушает грубое.
Версия
d21dd59e458a · опубликовано 26 июл. 2026 г., 19:21:18 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Опись первой пады — дневного человека. jāgarita-sthānaḥ — «его место — бодрствование»; bahiḥ-prajñaḥ — «сознающий наружу»: вся мощь сознания вывернута вовне, к предметам (Катха: «Самосущий прорубил отверстия наружу»). saptāṅgaḥ — «семичленный»: тело его — космос: голова — небо, глаз — солнце, дыхание — ветер, туловище — пространство, низ — земля (по Чхандогье 5.18): бодрствующий живёт телом, со-размерным вселенной. ekonaviṁśati-mukhaḥ — «с девятнадцатью устами»: пять органов чувств, пять органов действия, пять пран, ум, разум, самость, читта — девятнадцать ртов, которыми он ест мир; sthūla-bhuk — «вкушающий грубое»: пища его — плотные предметы.
Имя первой пады — vaiśvānaraḥ, «Все-человек»: дневное сознание — общее, всечеловеческое: в нём мы разделяем один мир, одни предметы, один порядок. Оно драгоценно (только наяву слышат учителя и творят дела) — и оно поверхностно: девятнадцать ртов жуют внешнее, а едок неведом сам себе.
Упанишада не осуждает явь — она ставит её на место: prathamaḥ pādaḥ — первая четверть, не вся действительность. Ошибка не в бодрствовании, а в вере, что кроме него ничего нет (Катха звала это «есть только этот мир» — и «снова и снова попадает в мою власть»).