Упанишады · Garbha 5
॥
Деванагари
पूर्वयोनिसहस्राणि दृष्ट्वा चैव ततो मया आहारा विविधा भुक्ताः पीता नानाविधाः स्तनाः जातश् चैव मृतश् चैव जन्म चैव पुनः पुनः
Транслитерация (IAST)
pūrvayonisahasrāṇi dṛṣṭvā caiva tato mayā āhārā vividhā bhuktāḥ pītā nānāvidhāḥ stanāḥ jātaś caiva mṛtaś caiva janma caiva punaḥ punaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
पूर्वयोनिसहस्राणि दृष्ट्वाpūrvayonisahasrāṇi dṛṣṭvāтысячи прежних лон увидев; узрев тысячи былых утроб
च एव ततः मयाca eva tataḥ mayāи вот мною; и вот я
आहाराः विविधाः भुक्ताःāhārāḥ vividhāḥ bhuktāḥразные пищи вкушены; вкусил всевозможные яства
पीताः नानाविधाः स्तनाःpītāḥ nānāvidhāḥ stanāḥвыпиты всякие сосцы; испил многоразличные груди
जातः च एवjātaḥ ca evaи рождался; и был рождён
मृतः च एवmṛtaḥ ca evaи умирал; и умирал
जन्म च एव पुनः पुनःjanma ca eva punaḥ punaḥи рождение снова и снова; и рожденье вновь и вновь
Литературный перевод
«Увидев тысячи прежних лон, вкусил я разные пищи, выпил всякие сосцы; и рождался, и умирал, и снова, и снова рождался...»
Версия
30cca07a80c8 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 02:57:05 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Начинается речь того, кто в утробе, и это одно из самых поразительных мест во всей шрути.
Говорит зародыш. Не мудрец, не бог, не ученик — тот, кто ещё не родился и уже всё вспомнил.
Первое, что он называет, — не страдание и не страх, а простые вещи: пища, которую ел, и сосцы, которые сосал.
«Выпиты всякие сосцы», pītā nānāvidhāḥ stanāḥ. Тысячи матерей, и все забыты; и вот теперь он их вспомнил разом.
Вот в чём здесь ужас, и он сильнее любых описаний ада. Не в том, что было больно, а в том, что всё это уже было — и было бессчётно.
Затем три слова, поставленные подряд: jātaś caiva mṛtaś caiva janma caiva punaḥ punaḥ — «и рождался, и умирал, и рождение снова и снова».
Порядок нарочно закольцован: рождение, смерть, снова рождение. Речь обрывается там же, где началась.
Следующие пять стихов будут искать выход, и в каждом он будет назван по-разному.