Упанишады · Garbha 11
॥
Деванагари
अथ योनिद्वारं सम्प्राप्तो यन्त्रेणापीड्यमानो महता दुःखेन जातमात्रस् तु वैष्णवेन वायुना संस्पृष्टस् तदा न स्मरति जन्म मरणानि न च कर्म शुभाशुभं विन्दति
Транслитерация (IAST)
atha yonidvāraṃ samprāpto yantreṇāpīḍyamāno mahatā duḥkhena jātamātras tu vaiṣṇavena vāyunā saṃspṛṣṭas tadā na smarati janma maraṇāni na ca karma śubhāśubhaṃ vindati
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
अथ योनिद्वारम् सम्प्राप्तःatha yonidvāram samprāptaḥзатем, достигнув врат лона; и вот, дойдя до устья утробы
यन्त्रेण आपीड्यमानःyantreṇa āpīḍyamānaḥстискиваемый снарядом; сдавливаемый теснотой
महता दुःखेन जातमात्रःmahatā duḥkhena jātamātraḥс великим страданием едва родившийся; с превеликой мукой только что рождённый
तु वैष्णवेन वायुना संस्पृष्टःtu vaiṣṇavena vāyunā saṃspṛṣṭaḥкоснувшийся вишнуева ветра; тронутый вайшнава-ветром
तदा न स्मरति जन्म मरणानिtadā na smarati janma maraṇāniтогда не помнит рождений и смертей; тут он забывает рожденья и смерти
न च कर्म शुभाशुभम् विन्दतिna ca karma śubhāśubham vindatiи не обретает благих и злых дел; и не находит добрых и злых деяний
Литературный перевод
Затем, достигнув врат лона, стискиваемый как тисками, с великим страданием едва родившись, он бывает тронут вишнуевым ветром — и тогда уже не помнит ни рождений, ни смертей и не обретает своих благих и злых дел.
Версия
ce81654f1bb9 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 02:57:05 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Самый горький раздел книги, и написан он в двух строках.
Сперва рождение как оно есть: «стискиваемый как тисками, с великим страданием». Слово yantra значит «снаряд, тиски, давильня»; книга не подбирает мягких слов.
Затем — vaiṣṇavena vāyunā saṃspṛṣṭaḥ, «тронутый вишнуевым ветром».
Что это за ветер? Дыхание, входящее в новорождённого при первом вдохе; и назван он вишнуевым, потому что принадлежит Тому, кто держит миры.
И вот его действие: na smarati — «не помнит».
Всё, что было вспомнено на девятом месяце, — тысячи лон, дела, за которые горел один, четыре обета — стирается одним вдохом.
Поймём, как это читать. Легко счесть забвение бедой; но книга ставит его действием Вишну, а не случайностью.
И если вдуматься, иначе нельзя было бы жить. Помнящий тысячи своих смертей не встал бы с места.
Забвение, стало быть, есть милость — и оно же беда. То и другое разом; и потому вся книга кончится не жалобой, а разбором того, чем это тело может послужить.