莲花往世书

Воины Шатругхны врубаются в войско Вирамани, и Рукмангада выходит на поле, вызывая себе равного — Пушкалу. Пушкала разбирает его колесницу по частям и пронзает ему сердце; царевич пересаживается на другую и обещает поднять колесницу противника в небо. Пушкала отвечает тем же обещанием: астра уносит колесницу Рукмангады к самому солнцу, где она сгорает. Обожжённый царевич падает без чувств, и на поле выходит его отец.

Хануман хочет взять царя на себя, но Пушкала отсылает его: тот, кто перешёл океан ракшасов милостью Рамы, должен понять, что и здесь решает не сила. Вирамани предлагает мальчику уйти живым и даже прощает ему раненого сына — Пушкала отвечает, что старший тот, кто сильнее. Поле превращается в местность из слонов-гор и рек крови, где пируют йогини и пишачи. Запертый в клетке стрел Пушкала вспоминает Раму, даёт обет — и одолевает царя третьей стрелой, в которую вложена не заслуга, а память о Раме.

Хануман валит Вирасимху кулаком и швыряет оземь двоих царевичей, войско Шатругхны почти побеждает — и тогда в бой входит Шива, разгневанный тем, что ранен его преданный. Вирабхадра пять дней бьётся с Пушкалой без перевеса, на пятый уносит его в небо и отсекает ему голову. Скорбящему Шатругхне Шива сам говорит, что павший в бою блажен; двенадцатидневный поединок кончается тем, что Шива со смехом выпивает брахмаширас и в миг раздумья пронзает Шатругхну стрелой. На поле выходит Хануман.

Хануман обвиняет Шиву в том, что тот бьётся против преданных Рамы; Шива не спорит — он связан правилом хранить преданного, как свою душу. Скала, дерево, гора, хвост — Шива изнемогает и предлагает дар. Хануман просит не за себя: сохранить тела павших от зверей и нечисти, пока он принесёт гору Дрону. Шива остаётся сторожить поле смерти, а Хануман разбивает войска Индры дважды, покуда Брихаспати не объясняет владыке богов, кто перед ним, и не советует просто отдать целебное зелье.

Узнав от Брихаспати, чьё дело делает пришелец, Индра оставляет страх; боги кланяются Хануману и сами дают оживляющее зелье. Хануман поднимает Пушкалу и Шатругхну, ручаясь за них своей верностью Раме и своей брахмачарьей, — и всё войско встаёт. Поединок Шатругхны с Вирамани идёт как спор оружий: огонь и вода, ветер и горы, ваджра и пыль; брахма-астру царя рассекает надвое астра, данная подводной йогини. Но против Шивы не помогает и она, и Шатругхна зовёт брата — на поле является сам Рама.

Шива припадает к стопам явившегося Рамы и объясняет, чем был связан: он обещал царю Вирамани охрану до прихода жертвенного коня и держал слово. Рама не прощает его, а говорит, что тот поступил правильно: дхарма богов — хранить преданного; между ними нет различия, и делящие их надвое варятся в кумбхипаке тысячу кальп. Шива оживляет царя и его сыновей и подводит их к поклону; Вирамани отдаёт коня и всё царство. Рама исчезает, вчерашние враги обнимаются, конь идёт дальше.

В саду на Хемакуте жертвенный конь внезапно каменеет: его бьют плетьми, Пушкала пробует оторвать ему ноги от земли, Хануман обвивает хвостом — и тот, кто унёс гору Дрону, не может сдвинуть малого коня. Найденный в лесной обители мудрец Шаунака объясняет: подвижник Саттвика, достигший неба, возгордился и был проклят мудрецами Меру стать ракшасом, но с оговоркой — остановив коня Рамы, он услышит сказание о Раме и освободится. Помеха оказывается просьбой о помощи.

Потрясённый тем, что небожитель стал ракшасом, Шатругхна спрашивает Шаунаку о созревании деяний. Мудрец перечисляет ады — Тамисру, Раураву, Кумбхипаку, Вайтарани, Авичи — и говорит, что страдают те, кем не слышано сказание о Раме и не сделано добра другому. Затем он перечисляет телесные приметы греха: болезни, увечья и проказы как след прежних краж и запретных связей. Всё это смывает река славы Хари — кроме презрения к самому Хари. Хануман возвещает житие Рамы у коня, проклятый уходит освобождённым, и конь идёт дальше.

Семь месяцев коня никто не трогает — все помнят силу Рамы. Останавливают его в городе Кундале, где царь Суратха набирает слуг по их жизни, а не по силе, и где у слуг Ямы не осталось работы. Коня царь берёт с прямо названной целью: отпущу, когда придёт сам Рама. Яма является под видом мудреца и предлагает лучший довод обряда — жертвами взошли и Индра, и Брахма; царь отвечает, что те падут, а Дхрува и Прахлада нет, и велит выставить гостя вон. Довольный Яма даёт дар: не умирать до встречи с Рамой.

Узнав, что коня увели, Шатругхна грозит стрелами сравнять город, но советник объясняет: в Кундале правит Суратха, служащий Раме, как Хануман. Ангаду посылают послом — «как в Ланке к Раване». В собрании, где царь носит туласи и говорит о Раме, заготовленная угроза не срабатывает: Суратха соглашается, что всё сказанное правда, и отвечает, что отдаст не только коня, но и царство — если явится сам Рама. На перечень героев он отвечает условием: не явится — пусть свяжут меня, значит, я почитал плохо.

Войска сходятся, и герои расходятся по парам. На вопрос об имени царевич Чампака отвечает, что мать и отец его — Рагхава, а имя его — «слуга Рамы»; мирское имя он даёт лишь загадкой про золотой весенний цветок. Поединок с Пушкалой идёт вровень, астру Брахмы гасит такая же астра, но рама-астра решает дело: Пушкала связан. Хануман приходит выручать — и находит противника себе по руке: тот ломает шалу, растирает скалы и крутит его за хвост, пока не падает без чувств.

Отец павшего Чампаки выходит на Ханумана — и начинает с похвалы тому, кто поверг его сына. Хануман ломает восемьдесят луков и сорок девять колесниц, разрывает пашупата-астру памятью о Раме и глотает брахма-астру, но останавливается перед рама-астрой: связанный оружием своего владыки, он сам просит везти его в город. Пушкала падает, Шатругхна выходит на царя и слышит от него: вспомни Раму, иначе не уцелеешь. Мохана-астра на Суратху не действует — он уже обморочен памятью о Раме; и стрела, убившая Лавану, приносит ему победу.

Суратха связывает рама-астрой и Сугриву, увозит всех пленных к себе и ставит Хануману условие: зови Раму, иначе не отпущу и за десять тысяч лет. Хануман зовёт — и в зов вплетает довод, каким подначивают своего: не придёшь, над тобой посмеются. Рама прилетает на Пушпаке, обнимает связанного, плачет от радости и хвалит того, кто его связал; взглядом оживляет павших. Суратха просит прощения и отдаёт царство с конём, но слышит: тобою совершена охрана коня. Дальше они едут вместе — к обители Вальмики.

Сын Ситы Лава, вышедший за дровами для утреннего обряда, находит в обители жертвенного коня и вслух читает надпись на его налобной пластине — родословную Солнечного рода, имя Рамы, имя его матери и вызов всякому, у кого хватит гордости. Не узнав в этом ничего своего, мальчик отвечает вызовом: если Шатругхна и вправду кшатрий, пусть отберёт коня, а если нет — пусть кланяется его брату Куше. Друзьям-брахманам, советующим не связываться, он грубит по-детски; посланных за конём слуг встречает стрелами-бритвами и отсекает им руки.

На вопрос, как сыновья Ситы выросли в лесу лучниками, Шеша начинает издалека: у беременной Ситы спрашивают о желании, и она просит лишь одного — увидеть подвижниц и поклониться им. В ту же ночь Рама посылает соглядатаев послушать, что говорят о нём в городе. В пяти домах его славят — кормящая мать, жена, назвавшая мужа «как Рама», супруги за вином и за костями. В шестом доме прачка бьёт жену, ночевавшую в чужом доме, и бросает: «не я, как Рама, приму такую». Соглядатай хватается за меч, но вспоминает запрет Рамы не убивать своих; все шестеро уговариваются царю об этом не рассказывать.

Рама уводит соглядатаев из собрания и спрашивает наедине, что говорят о нём, о жене и о советниках. Пятеро отвечают славой, шестой молчит, пока царь не заклинает его истиной, — и передаёт слова прачки. Услышав, Рама падает без чувств и зовёт Бхарату. Тот приводит всё: Сита очищена огнём, её чистоту подтвердили Брахма и Дашаратха, она беременна, без Рамы не проживёт и мига. Рама соглашается со всем и всё-таки решает иначе: зная, что она чиста, но страшась людской хулы, он велит брату либо отсечь ему голову, либо оставить Ситу в лесу.

Отвечая на вопрос, как вышло, что на Ситу пала хула, Шеша рассказывает давнюю историю. Юная Сита в саду услышала чету попугаев, живших у Вальмики и наслушавшихся грядущей Рамаяны; они предсказали ей Раму и описали его от лица до стоп. Желая дослушать, она велела их поймать и не отпустила самку, обещая держать в довольстве до исполнения предсказания. Попугай напомнил: не заговори они на дереве — не попали бы в клетку. Беременная попугаиха умерла от горя, прокляв Ситу той же разлукой, а её супруг бросился в Гангу, пожелав родиться в городе Рамы, — и стал тем прачкой, чьи слова разлучили Ситу с мужем.

Шатругхна возражает Раме тремя доводами: охуленная шрути не перестаёт быть шрути, Ганга не оскверняется грешниками, солнце не виновато, что неприятно совам, — и падает без чувств, как перед ним Бхарата. Лакшмана предлагает призвать прачку и разобраться, но Рама отвечает, что слава ему дороже брата, жены и всего прочего, и требует: оставь её в лесу или убей меня. Опираясь на пример Парашурамы, Лакшмана соглашается и придумывает предлог — то самое желание Ситы поклониться подвижницам. Она радостно собирает дары, спотыкается о порог, а в пути падают кони, трепещет глаз, птицы и лани обходят слева.

Лакшмана оставляет Ситу в страшном лесу за Гангой и открывает ей причину; лес и звери сами утешают её, а Вальмики принимает её в обитель как дочь. Там рождаются Куша и Лава, получают имена от обрядовой травы и вырастают воинами, обученными Веде и Рамаяне.

Шатругхна посылает военачальника Каладжита отбить жертвенного коня у мальчика, удержавшего его. Каладжит по-доброму просит отпустить коня, получает отказ и в долгом поединке теряет колесницу, слона, обе руки и ноги; Лава сносит ему голову и обращает войско в бегство.